Он рухнул на площадку, смачно при этом ударившись мордой, и зло зашипел. Я же заломил ему руку за спину, но не до хруста, а, так сказать, до понимания.
— Тихо, — сказал я ему на ухо. — Заорёшь, сломаю.
— Ай, сука… отпусти…
Я немного усилил нажим.
— Это был плохой ответ.
Он всхлипнул и затих.
На вид это был обычный бомж. Куртка с чужого плеча, сальные волосы, щетина, грязные ногти, а про запахи вообще промолчу. Явно не боец и не профессионал, а так, простой расходник. В моём прошлом мире таких называли подрядчиками без гарантии качества. Разница была только в том, что у подрядчика иногда хотя бы печать имелась.
Я быстро оглядел площадку, но никто не высунулся на наш шум. Где-то шумел телевизор, вещая об успехах страны и отдельно взятых личностях, но до них мне не было никакого дела. Сейчас передо мной лежал тот, кто решился перейти мои личные границы, а я этого, ой, как не любил.
— Сколько вас? — тихо спросил я.
— Один… один я, блин…
— Врёшь, руку выверну.
— Один! Клянусь!
Я наклонился ближе.
— Допустим, а кто послал?
— Да никто… я сам…
Ох, приятель, вот зачем же так…
Я нажал сильнее. Он дёрнулся и стукнулся лбом о пол.
— Ещё раз соврёшь, начну спрашивать медленнее. Поверь, это будет намного хуже.
— Да понял я! Понял! Не знаю я, кто! Назвали адрес, сказали просто зайти, пошуршать и поискать бумаги.
— Какие бумаги?
— Да хрен его знает! По ТСЖ какие-то. Квитанции, записи, тетрадки. Что найдёшь, то сфоткай, остальное раскидай. Чтобы понял, типа.
— Кто сказал?
— Сообщение пришло.
— От кого?
— Номер левый. Я не знаю.
— Почему согласился?
Он задышал чаще, а на висках выступил пот.
— Долг у меня.
— Перед кем?
Ответа не последовало.
Честно говоря, мне и правда было некуда спешить, поэтому я чуть изменил угол давления на его кисть. Совсем немного. Человеческая рука быстро вспоминает Бога, мать и уголовный кодекс, если её повернуть не туда.
— Перед кем?
— Кабан! — выдавил он. — Кабану должен! Сказали, если сделаю, часть спишут.
Кабан, значит…
С ним я уже встречался, не самое приятное воспоминание. А если порыться в памяти Смирнова, то там можно откопать кое-что и похуже связанное с этим боровом. И да, я помнил, что он работает на Сысовева, и мне это очень не нравилось.
— Что именно велели? — спросил я.
— Говорю же шухер навести. Найти документы, по этому… по председателю ТСЖ. Чтобы ты в суде не вякал.
— В каком ещё суде?
— Да не знаю я! Мне сказали, что ты на какого-то деда наехал. Председателя. Петра… как его…
— Ильича.
— Ну да, на него. Типа у тебя бумаги есть. А если нет, то чтоб боялся.
Я усмехнулся.
Пётр Ильич решил играть в большую политику. Смешно. Когда человек с бегающими глазками и привычками мелкого царька начинает строить многоходовки, обычно всё получается в точности до наоборот, и страдает он и его люди. Но недооценивать его было нельзя. Трусы опасны не смелостью, они опасны тем, что всегда зовут кого-то ниже, кто не боится замарать руки.