Через три часа я стояла в простом белом сарафане под садовой аркой виноградной лозы напротив истинного.
Стая громко скандировала: «Горько!», а Женя бегал вокруг нас кругами, радостно подпрыгивая на поворотах.
Полная луна стала нашей свидетельницей… ну ещё и Саша, которая приехала со своим истинным, Тумановым Арсом.
Сердечко быстро трепыхалось в груди, и большего счастья я не могла себе представить!
4 года спустя
– Милана, поторопись! Папа уже ждёт в машине! Жене нельзя опаздывать…
Дочь появилась на верхней ступени с рюкзаком наперевес.
– Я узе! Палтфель блала.
– Какое «блала»? – еле сумела справится с рвущимся из груди смехом. – Зачем, милая? Мы Женю отправляем в школу. Тебе ещё рано, детка. Твоя очередь наступит через четыре года.
Развитая не по годам дочь обиженно поджала губы.
– Неть! Паду сегоня.
Милаша топнула ножкой, и я в который раз покачала головой, понимая, что стая безбожно избаловала эту маленькую волчицу. Мила ещё ни разу не проявила себя в ведьмовстве, поэтому мы уже смирились, что в ту крышесносную овуляцию гены Никиты взяли верх над моими гибридными. У нас родилась чистокровная оборотница.
– Где моя принцесса? – громко спросил муж, входя широким шагом в холл особняка.
– Я! Я тут, папоська! – запрыгала от своего особого детского счастья моя маленькая рыжая стрекоза.
Никита подошёл ближе и незаметно подмигнул мне.
– Женя нервничает. – Повернувшись к дочери, альфа всех альф раскинул руки. – Так лети же ко мне, малышка! Нам надо спешить!
Последнее, что мы ожидали, так это того, что Милана подпрыгнет на лестнице и прыгнет, ёлки-палки, с пяти метров вниз! Нет, оборотни, конечно, крепкие ребята, но у меня чуть сердце не оборвалось от ужаса!
Никита бросился вперёд, чтобы минимизировать угрозу удара, а наш рыжий волчонок взял и… и реально полетел!
Я охнула.
– Всё-таки гибрид, – самодовольно усмехнувшись, муж зорко следил за «полётом» дочери, которая к слову сказать довольно уверенно пикировала в руки отца, пролетев все ступеньки, не касаясь дерева.
– Мила, ты летаешь… – дрогнувшим голосом прошептала я.
– Канесно, – снисходительно посмотрела на меня трёхлетка, мягко опустившись в объятья отца. – Ты зе сама говолис: «Моя стлекоза»! Забыла?
Никита звонко чмокнул дочку в пухлую щёчку и повернулся ко мне.
– Можно идти в люди? Или лучше повременить с прогулками после выброса силы?
Мила не сразу поняла, что решается вопрос о её возможном надзоре. Но зато, когда поняла, что её могут оставить дома, испуганно моргнула. На глаза малышки тут же набежали слёзы.
– Спокойно, – вовремя остановила предполагаемый потоп. – Всё нормально. Сейчас наденем браслетик, а когда вернёмся домой, мамочка будет думать, что делать с такой талантливой куколкой.