Но хорошему всегда приходит конец. С чем в душе Игги был совершенно не согласен, но не он первый, не он последний…
Деньги кончились. Опять. Некоторое время еще удавалось брать в долг, но вскоре давать перестали, потому как отдавать Игги было нечем.
Да и с подработками в последнее время стало сложно. Все дела, что ему предлагались, либо требовали невозможно больших усилий, либо слишком низко оплачивались. А утруждаться за гроши он считал ниже своего достоинства.
Вот поэтому нынешнее утро показалось ему столь мрачным, несмотря на яркое солнце, вовсю светившее за окном.
Пришло время снова начать работать всерьез, как прежде, а осознание этого факта не могло не угнетать.
Ноги, подчиненные жестокой логике, сами по себе вынесли его из дома и направили в сторону любимейшего заведения Игги, харчевню, носившую привлекательное название «Жрi и пѣй!» Заведение отличалось от прочих подобных в лучшую сторону, во-первых, своей более-менее сносной кухней*, не то чтобы особо изысканной, скорее обильной, а во-вторых, посетителями.
*Здесь честно не использовали в пирожках котятину и собачатину. И это был плюс.
В «Жрi и пѣй» стекались со всего царства искатели приключений и просто желающие подработать на хлеб насущный. Сюда же приходили и те, кому эти самые «искатели» вдруг понадобились, то есть работодатели. Один из бородатых профессоров недавно открытого и вскоре закрытого царского Университетуса*, забредший как-то по случаю в «Жрi и пѣй» и ознакомившись с тамошними условностями, пробормотал несколько слов себе под нос, но Игги, обладавший замечательным слухом, все же разобрал странную фразу: «Да это же настоящая биржа труда, мать ее за ногу!» Однако значение сего словосочетания от него ускользнуло.
*Слишком уж накладной для казны оказалась идея кормить кучу умников, которые не могли даже предсказать непредсказуемую погоду на завтра.
Хозяина харчевни, этой надежды на жизнь лучшую, звали Осьмой*, был он толст и бородат, как и положено каждому уважающему себя владельцу едальни.
* Ну, родился он восьмым в семье, с кем не бывает…
Народу с утра было и не много, и не мало — в самый раз. Пахло жареным мясом и луком. Джуба потянул было носом, но вспомнил о собственных карманах, полных печали, и приуныл. Разгуляться не получится. Узрев невеселого Игги, хозяин заведения оторвался от протирания огромных деревянных кружек и приветливо кивнул.
Джуба был тут на особом счету. Однажды он помог Осьме выкрутиться из одной крайне неприятной истории*. С тех пор его кормили и поили здесь с огромной скидкой, но все же не бесплатно.