Наигравшись с навыками и прикинув, что стоит усилить в первую очередь, я полез искать скрытый раздел «Наследие Аркадии». Прочитал короткий текст, покосился на Осу, гадая, видела она это или нет? Выключил проекцию и задумался.
Хорошая новость: я нашёл потерянные пять процентов. Плохая — возможно, «эхолот» не так уж и не прав…
Интересно, получила ли Оса такое же уведомление? Но это мы узнаем только тогда, когда у неё появится биомонитор. А появится он у неё, только когда мы наведаемся к Клоду. Заодно выпытаю у него, кто мог залезть в систему UNPA и прописать там скрытый раздел.
Я не верил, что в UNPA эта программа была официальной и общедоступной. Скорее, это очередные происки какого-нибудь департамента. Чем дольше я на Аркадии, тем сильнее мне кажется, что здесь только монстры не пытаются вести собственную игру. Мир интриганов и фанатиков…
Размышляя о психах и верованиях Аркадии, я всё-таки задремал.
Когда проснулся, ни Осы, ни мелкого рядом уже не было. Брезжил слабый свет, который производили светлячки. Правда, вид у них был такой, как будто светиться их заставили буквально под пытками. Что, впрочем, оказалось недалеко от истины.
Я перевернулся на другой бок и увидел Анну. Она сидела, скрестив ноги, как первобытная женщина, и мастерила из светлячков гирлянду. Связывала мелкие «лампочки» ниткой, а потом обматывала вокруг длинной каменной щепки. Света такой импровизированный факел давал не особо много, но такой вариант всё равно лучше, чем ничего.
Насекомые на стенах сияли ещё слабее, но давали возможность осмотреться. До потолка метра три, стен только три. Вместо четвертой — довольно широкий тоннель, практически как в метро. Полная темнота и неизвестность, что там, в дальнем конце. Я потянулся к сканеру, но в очередной раз никого, кроме своих, не заметил. Сколько метров до поверхности, и как далеко мы вообще успели убежать — чёрт знает. Какая-то забытая богом и врагами замурованная дыра где-то под горами по соседству с Гетто.
Хотелось пить, есть и в баню. Или хотя бы обратно в Рекадию, где хватало еды и имелись душевые. М-да, всё познаётся в сравнении. Я слегка размялся и подошёл к Анне в образе первобытной дикарки. Чумазая, лохматая, пыльная, уже не бледная, а облитая жёлто-зеленой подсветкой светлячков.
— Доброе утро, — не удержался от улыбки я.
— Сомневаюсь, — фыркнула Оса, но, взглянув на меня, тоже улыбнулась. Видимо, я не лучше выглядел.
— Что доброе?
— Что утро, — пожала плечами она. — Если живы, то уже доброе. Кушать только хочется.
— А мелкий где?
— Ему тоже кушать хочется. Но, в отличие от нас, ему и светлячки вкусные. И прочие ползучие гады. Он у тебя заботливый, уже приносил парочку опарышей… только в панцирях.