Убедившись, что вокруг больницы повстанцы берут верх уже на двести процентов, и больше сюрпризов не ожидается, мы погнали к складам. Где-то переулками, где-то снова под землёй, а потом опять переулками. Чем ближе мы подбирались к складам, тем отчётливее были звуки боя и сверкали молнии. Повстанцы оставили три проезда к складам, но нам был нужен самый узкий. В теории из любого можно было сигануть на крышу, но с отсечкой остальных «Искателей», идущих плотной колонной за бронетранспортёром, в других местах было сложновато.
В общем, мы рисковали. Как самим фактом, что всё идёт по плану, так и непосредственно исполнителями. Мы обогнали «Искателей», и пока Сапёр минировал глухие стены чьих-то домов, Шустрый выскочил в роли приманки. Выбежал из перекрестка и будто герой какой-то жёсткой демонстрации метнул «коктейль Молотова». Ему для полного образа не хватило только банданы на лице. Но метнул хорошо, разбив склянку прямо за бронетранспортером, угодив в капот следующего пикапа. И, прежде чем по нему открыли огонь и спустили фриков-ищеек, дал по пяткам, улепётывая в переулок.
Я за всем этим наблюдал с края крыши. Теперь — момент, который определит дальнейшую судьбу нашего плана. Ещё в принципе и мою, и всех остальных, и даже Ехида. Он был здесь — я почувствовал это, как только БТР попал в зону действия сканеров. И не только я, шакрасик занервничал и даже как-то жалобно пискнул, в роли моего индикатора, — насколько всё может быть плохо.
— Давай, решайся уже, — прошептал я, вслушиваясь, как порыкивает мотор перед выбором направления.
Пауза в действиях «Искателей» затягивалась. Возможно, сканировал округу или оценивали ущерб, нанесённый горящему пикапу. Должно у них щёлкнуть осознание, что они спокойно не проедут, и первым надо пускать броню. Но пока не щёлкало, и Шустрому пришлось рисковать второй раз. Он мелькнул в переулке и выбросил вторую склянку. Она задела борт БТРа, мягко спружинив от защитной шкуры, потом всё-таки разбилась, брызнув огнём. И он просто стёк с борта, образовав горящую лужу на земле. Ладно, не просто так он стёк, мы его специально разбавили — пусть поверят в себя, да и мне как-то по горелому и горячему потом скакать.
Поверили!
В переулок ударила молния. Серебряный росчерк вылетел прямо из короткой пушки, торчащей из командирской башенки. Чуть ли даже не цепная, она выдала серию рикошетов по всем металлическим частям: засовы с замками, стальная обшивка на дверях, решётки на окнах. До Шустрого, кажись, тоже долетело, хотя он уже юркнул в один из проходов.