Хватаясь за стену, а потом и за пустые каменные столы, я пошёл к ней. Такой же, если не ещё более перекошенный, чем богомол до этого. Шакрас, видимо, решил, что своё дело он сделал, и начал отступать. Вернулась боль, слегка притупленная регенерацией.
Я остановился у края стола. Вытряхнул на него свои вещи из рюкзака, подхватил контейнер с нужными геномами. Выпил «Живинки», с трудом оторвался от опоры, чуть не рухнул, но в попытках удержать равновесие, наоборот, шустро пробежался до нужной стены. Чертыхнулся, разглядывая заросшую мхом стену, по которой змеилась длинная трещина.
На то, чтобы очистить камень от растительности и найти нужную форму, у меня ушли все последние силы, и те новые, что успели прибавиться за это время. Держался исключительно на молитвенно-волевых. Молился, чтобы трещина не прошла по нужному мне рецепту. А волевые по умолчанию включились — назад всё равно дороги не было, переждать не получится.
Молитва сработала! Стена треснула чуть в стороне, буквально в паре сантиметров пройдя рядом с пазом для «водного» генома. Уж не знаю, как так устроена конструкция внутри, но снаружи всё выглядело целым. Практически сразу начали открываться ниши под геномы.
Надавил, сковырнул, расшатал — и небольшой стальной контейнер выехал на несколько сантиметров. Удобно!
«Вода», «огонь», «земля», «воздух» — символы были идентичными тем, что я видел у «Крысоловов». А вот вельвичий отличался. Незначительно, буквально одной закорючкой, что можно было принять просто за плохую сохранность рисунка. Стараясь не думать об этом, я отобрал нужные кристаллы и по одному засунул их в соответствующие контейнеры. Запихнул их обратно в стену и затаил дыхание.
Реакция пошла сразу же. Бесшумно, но довольно ярко. Символы загорелись холодным белым светом, который неприятно резанул по глазам. От светящихся знаков к центру формы протянулись штрихпунктирные линии, напоминающие полосу зарядки, равные по длине. От «водного» запрыгала всего одна палочка, а от «огненного» — сразу три. Видимо, те самые правильные пропорции.
Я заворожённо глядел на «загрузку». Показалось, что пунктирная линия мигает в унисон с моим сердцем. А ещё показалось, что оно бьётся настолько сильно, что аж в сломанных рёбрах отдаётся вибрацией. Пошла уже вторая минута, когда пунктирные линии, наконец, добрались до центрального контейнера. Пять лучей натолкнулись на невидимую границу и растеклись по кругу, замкнув его. И только после этого, наконец, загорелся центральный символ.
Я ещё пару секунд подождал, гадая, откроется ли оно само, но нет. Пришлось надавить. Контейнер выехал из стены и также сам крутанулся на сто восемьдесят градусов. Мне в руку упал круглый прозрачный шарик, не меньше пули двенадцатого калибра, только будто бы стеклянный. Голубоватый оттенок был едва заметен, а в остальном — чистая слеза младенца.