Я шёл быстро, но тихо, крадучись, переступая через ступеньки. Чуйка определила неизвестный маркер, но тут же выключилась, когда в нос с лёгким покалыванием пробрался приторный запах, от которого захотелось чихнуть. Я отодвинулся к стене с фотографиями, чтобы держаться подальше от чучел. Кто знает, чем их здесь пропитывают? Хотя запах мне на самом деле понравился: напоминал ароматические свечи, настраивающие на расслабление.
Усталость, что ли, начала одолевать? Я сделал ещё пару глотков энергетика, чуть взбодрился и пошёл дальше. Добрался до выхода на площадку. Там меня тоже встретила усиленная дверь, но она была… как-то даже чересчур гостеприимно распахнута. Я замер, пытаясь реанимировать чуйку, чтобы понять, где притаился враг, но назойливый запах сбивал с мысли, не позволяя сосредоточиться.
— Заходите, не стойте у порога, — раздался красивый женский голос из комнаты.
Прямо какой-то волнующий. И сам голос, и интонация.
— Не бойтесь, — продолжила женщина. — Здесь, кроме меня, никого нет.
— Я и не боюсь вовсе, — пробурчал я, поймав себя на мысли, что возмущён. Как она могла подумать, что я чего-то боюсь⁈
Оставил у порога переноску с шакрасиком и, сам до конца не понимая, что делаю, вошёл в большой и дорого обставленный кабинет. По крайней мере, раньше я на Аркадии такой роскоши не встречал: широкий кожаный диван с заклёпками, такие же необъятные кресла, покрытый лаком стол из благородного дерева, заставленный полупустыми бутылками. У стены — шкафы-картотеки, массивный рабочий стол, за которым висел почти двухметровый портрет того коротышки, которого я видел на балконе. Дверь на балкон сейчас была закрыта, так что этот сладкий запах не выветривался. Я надышался и постепенно начал к нему привыкать. Это точно был не яд, иначе биомонитор уже засигналил бы, да и иммунитет же у меня.
— Мистера Бронта нет на месте, но, может, я смогу вам чем-нибудь помочь?
Опаньки, а слона-то я и не заметил…
Прямо за дверью оказался ещё один столик, за которым сидела красивая молодая девушка. Очень красивая. Настолько красивая, что у меня дыхание спёрло, а мысли ускакали в такие дебри, где я не был с шестнадцати лет, когда мне показали обнажённую грудь и я понял, что через пять минут перестану быть девственником.
Золотые времена!
А сейчас явно творилась какая-то хрень. Вот только подумать об этом не было никакой возможности. Столешница была стеклянной и особо сидящую девушку не прикрывала. А прикрыть там кое-что не помешало бы.
— Стоп! Не надо такое прикрывать! — вслух рявкнул я на собственные мысли.