Деревьев становилось всё больше, а камней всё меньше. Показался просвет, в который моя «ласточка» проскочила без труда, а вот тюремным фургонам пришлось протискиваться. Сломанных веток, проигравших в борьбе с кузовом и боковыми зеркалами, оказалось достаточно много.
— Ну, кого-то мы точно догоним, — воодушевленно прокомментировала Оса, полностью втянувшись обратно в кабину.
Она забрала «спектр» с заднего сиденья и переложила его к себе на колени, а потом закрыла глаза, потянувшись к своей чуйке.
— Ну или не догоним, — погрустнела она. — На ближайший километр всё чисто.
— А дальше? — удивился я. Помнил же, что раньше чуйка у Осы была чуть ли не точнее моей.
— А дальше я уже не добиваю, — неохотно призналась Анна. — Последствия сам-знаешь-чего, но зато нюх получше стал. Будто прочистилось что-то.
— «Получше» — это как? Как у тутового шелкопряда, который феромоны своей самочки может учуять в радиусе нескольких километров? — подмигнул я, вспомнив один из геномов, описание которого подсмотрел в справочнике «Миротворцев», когда размышлял над улучшениями.
— Ну, не настолько. Но тебя-то точно и с большего расстояния найду.
Оса демонстративно пошмыгала носом и удивлённо посмотрела в открытое окно.
— И, кажется, не только тебя. Есть сигнал, — объявила она, показывая пальцем направление.
— Ага, тоже почувствовал, — ответил я и остановил машину.
Мы с Шустрым коротко обсудили план действий, и я прошёл вперёд метров на сто, чтобы сканер дал больше информации. Пошли круги на воде, а вернулись с искажениями, будто кто-то или что-то камушек в воду бросило. Один, два… три маркера! И не сказать, что довольные жизнью. Встревожены, напуганы, у некоторых проблемы с сознанием — постоянно отключаются. Кто бы там ни был, эти люди явно в беде.
Я свистнул Пепла и, подхватив «сиг», побежал среди деревьев. И двигателем шуметь не хотелось, и давно уже хотелось размяться. Шакраса я не догнал, но результат показал не сильно хуже. Рекорд на Земле что-то около двух минут на километр, а я это расстояние пробежал за три — под маскировкой и среди деревьев, а не по прямой. Плюс не потерял скорости и дальше.
Когда я увидел среди листвы очертания кузова грузовика, активных маркеров осталось всего два. А когда приблизился настолько, что разглядел решётки на окнах, открытые двери и несколько мёртвых тел, то один. Соблазнительные запахи привлекли какую-то хищную мелкоту, но Пепел спугнул её одним своим появлением.
— Картина, блин, маслом, — прошептал я, выходя на небольшую полянку, где остановился грузовик. — То есть кровью.