Было страшно, без преувеличений.
Со скоростью до 20 мы тащились около 6 часов. Нервы на пределе, глаза слезятся от усилий что-то разглядеть в песчаной мгле.
Вдруг как удар: яркое вечернее солнце, ветер исчез как выключился, песок опал. Мы продолжали путь на запад… втроём.
— Татья-ана! Тихомирова!
Я добавлял самые нецензурные оскорбительные эпитеты, чтоб возмутилась и ответила, даже если слышимость отвратительна до предела.
Только шелест помех. В экипажах Русских и Геныча молчали.
Не скажу, что вполне был готов к ситуации «отряд не заметил потери бойца», но частью сознания предвидел, поэтому решение принял моментально.
— Остановка! Всем выйти из кабин.
Только сейчас подумал, что в этом теле я самый младший член команды, озвучить придётся самые непопулярные меры, но что делать?
— Друзья. До Уадана осталось не более 130 км по прямой. Иван идёт вперёд один и максимально быстро, второй пилот постоянно чешет эфир, вызывая вертолёт. Проверяйте другие частоты. До заката не успеешь, Ваня, останавливайся, ночуй, по темноте запросто собьёшься с пути, не хватало ещё вас искать. В Уадане хватай Богушевского за грудки — пусть немедленно шлёт лётчиков на наш поиск. Координат точных нет, но нужный кусок осмотреть с воздуха — дело плёвое. Мы с Генычем разворачиваемся и чешем назад, между собой держим связь. Ночуем и если не нашли сегодня, на это шансов мало, продолжим завтра.
Русских стащил шлем с головы. Сейчас хотелось бы прохладного лёгкого ветра в волосах, но воздух висел вокруг до невозможности тихий. Здесь чрезвычайно сильны контрасты и переходы — от жары к холоду, от бури к штилю, от ярчайшего солнца к чёрной ночи. Чрезвычайно недружественная к людям земля, не то что средняя полоса России…
— Серёга, ситуация дикая. Мне вас бросать? Не хочу. Но всем ехать — девчонок бросать, тоже никуда. И отсюда до вертолёта не достучишься. Выходит, ты кругом прав. Перекину вам фляги с водой, нам литров 5 хватит.
— Правильно. Вань, в Уадане не задерживайся. Подними волну по поводу застрявших в пустыне и дуй в Дакар. Хоть одна наша машина должна выйти в лидеры! Всего-то осталось… Ты должен победить за нас всех, или мы все проиграли гонку.
Геныч не возражал. Мы с ним развернулись и покатили назад. Яшка загнал нашу на самую вершину огромного бархана, опасно остановившись в каких-то десятках метров от обрыва. Я залез на кабину, с неё на дугу безопасности и в лучах заходящего солнца осмотрелся.
Сигналили. Рёв пневматической сирены слышен на километры. Но ответного трубного гласа не донеслось.
Стемнело. Мы, не удаляясь друг от друга не более чем на несколько сот метров, отгребли назад километров сорок, примерно туда, где Тихомирова ещё наверняка была с нами. Разумеется, на песке не осталось никаких следов, всё замело.