— Подождите! — Машеров недоуменно поднял руки. — Разве экстраординарная физическая форма также важна для общества? То есть немощных в новый мир вы пускать категорически не собираетесь?
— Зачем они там? Какая польза от немощных обществу? Вот только не надо меня сейчас, пожалуйста, обвинять в евгенике и расизме! Я ведь говорю о следующем этапе эволюции. И этапе, жёстко контролируемом самим обществом. Наука в ближайшее столетие позволит играть с генетическими признаками человека, отсекая напрочь вредную наследственность. Подождите, никто не собирается вот так просто убирать из социума инвалидов и генетически наследственных больных. Просто им не дадут возможности передавать дальше плохие гены.
— Тут точно евгеникой попахивает, — нахмурился референт Генсека.
— Не путайте механические запреты с вмешательством в генетику будущего человека. Люди, ущемлённые природой, будут сами решать — производить ли дальше ломаное потомство или разрешить вмешательство учёных. И на этом тяжком пути будет немало ошибок, крови и страданий. НО всё равно намного меньше, если предоставить всё природной эволюции.
— Ну не знаю, — Машеров заерзал на стуле, лицо его закаменело. — Со стороны видится не так красиво.
Бородач вздохнул, покосившись на Станислава.
— Я тебе говорил, что так и будет. Они тебя ещё не раз ревизионистом назовут.
— Да хоть горшком, только в печь не клади! Но всё равно необходимо понимание того, что, плодя слабых, мы делаем следующий шаг к вымиранию человечества. Только очищать наш генетический код следует более человечно, на основе науки, а не насилия. Вот именно здесь и лежит разница между коммунистами и нацистами. Но делать это всё равно рано или поздно придётся. Если мы считаем себя передовым отрядом человечества. Революция, насколько я помню, также прошла не бескровно.
— Кажется, я начинаю вас понимать, — Генеральный невольно ссутулился, в глазах стало сумрачно. — Нельзя сделать омлет, не разбив яиц? Это плата за наш переход дальше?
— Примерно так, но без лишнего цинизма. На самом деле для глобальных перемен потребуется всего несколько поколений.
— Всего лишь сотня лет, — ернически протянул Абрамовский. Он со скепсисом относился к таким предложениям. Но его поразила уверенность этих молодых людей в результате. А ведь у них может получиться. Сибирский филиал Академии наук славился своими прорывными решениями в науке.
— Несколько десятилетий понадобится точно! Но я считаю, что самосовершенствование будет бесконечным. Сделав решающий шаг наверх, человечество может позволить себе остановку. Подумать и решить, стоит ли двигаться в этом направлении дальше или заняться духовным онтогенезом.