Повисшее в кабинете молчание первым прервал Косыгин. Все-таки есть смелость у человека. Рано его убирать.
— Не станут ли такие радикальные методы темным пятном на нашей международной репутации, Леонид Ильич?
Меня ожидаемо поддерживает Машеров. В Белоруссии за последние месяцы прошло немало процессов. Память у них о геноциде сильна.
— То есть мы позволим злу остаться безнаказанным? Они же у нас такое творили!
Косыгин нахмурился, но продолжал упираться.
— Но наши действия будут иметь последствия…
— Большевиков не испугаешь!
Внушительная часть членов и кандидатов Политбюро смотрит на меня осуждающе. Они понимают мою хитрость. Ответственность будет коллективная. Так и власть у нас общая! Привыкайте, ребята. Я единолично на горбу страну тащить не намерен! Сталин пытался вас приучить к порядку, но вы же сами после его смерти перегрызлись.
— Голосуем!
— Единогласно!
Куда они денутся с подводной лодки! Каждый смотрел за другим. Проголосуешь против, станешь врагом остальных. Заседание окончено, все торопливо встают.
— Андрей Павлович, тебя я попрошу остаться.
Кириленко ничего не понимает, но садится обратно.
— Что-то случилось?
— Почему обязательно случилось?
Жму селектор и заказываю чай. Секретарь уже знает мои привычки, и Людочка появляется буквально через минуту. Аккуратная, беленькая и длинноногая. Нет, это не мой заказ, но эти жуки враз вычислили мои предпочтения. Официантка ловко раскладывает приборы, наливает чай. Я невольно кошусь на ее «тыл» в меру короткой, но обтягивающей все выпуклости юбке. Стараюсь поддерживать «отечественного производителя», поэтому фарфоровый сервис Ломоносовской фабрики, чай грузинский, сорт высший. Не смейтесь, ручная сборка чудо как хороша. Это потом, когда начали неудачно вводить машинную уборку, качество поползло вниз. Делаю первый, самый приятный глоток. Кириленко поглядывает на мою блаженную улыбку и пожимает плечами. Не все умеют радоваться малому.
— Андрей Павлович, тебе не кажется, что наша оборонная промышленность иногда работает вразнобой? — секретарь ЦК, отвечающий за промышленность в целом от неожиданности наклонил голову.
— Леонид Ильич, говори прямо. Этот клубок не нами создавался.
— Не бойся, кроить и рушить не полезу. Работает и хорошо.
В СССР к этому времени создалась крайне интересная ситуация. При всей его централизованности управления единого центра, чтобы следить за ВПК не было. Даже в Центральном комитете. Ответственные лица имелись, системы нет. Заказы были разбросаны по разным министерствам: авиационной промышленности; оборонной промышленности; общего машиностроения; радиопромышленности; среднего машиностроения; судостроительной промышленности. Одни и те же предприятия могли выпускать продукцию как военную, так и гражданскую. Отчасти это объяснялось возможностью промышленной мобилизации в случае войны. Оценки возможностей противника страдали явным преувеличением их мощи.