Честно говоря, устал я чистить Авгиевы конюшни и теперь еще больше понимаю товарища Сталина. Никакого отношения к строительству коммунизма партноменклатурщики не имеют. Я убежден, что со времен Революции и Гражданской войны во все управляющие органы лезли те, кто желали просто сыто есть и сладко пить. И, как ни странно, это нормально. Подстегивает конкуренцию здоровый карьеризм. Но то, что еще работает в цивильном управлении, недопустимо в партии. Её руководящих органах. Страной должны управлять технократы, и здесь коммунисты с тридцатых показывали неплохие показатели.
Директора, начальники управлений и трестов, генеральные конструктора, все они пусть временами из-под палки, но совершали невозможное! Правительство платило им за это повышенными нормами и большим, чем у населения, комфортом существования. В итоге вместо классов появилось в Союзе несколько прослоек. А идеологи продолжали бубнить Евангелие про неутихающую классовую борьбу. Это рабочий класс с номенклатурой, что ли, боролся? Бред собачий!
Идеологии у меня до сих пор нет. А как быть без нее перед чисткой Центрального комитета? Через полтора года новый съезд, будем обсуждать текущую трехлетку и новую конституцию. Не могу я идти на него с таким комитетом. И пока даже не представляю, с чего взяться. Постоянно дергает то за одно, то за второе. Та же внешняя политика отнимает в последнее время довольно много времени. Надо бы кого-то из Политбюро поставить на нее. Но не таких же как Кириленко. Послали его как-то в Париж к французским коммунистам. В машине с аэропорта ехало пять человек: француз-шофёр, член руководства ФКП товарищ Гозна, Андрей Павлович Кириленко, посол СССР во Франции Червоненко и переводчик. Наш секретарь ЦК не придумал ничего лучшего, как рассказать одну историю.
«Когда мы делали революцию, у нас в эскадроне был один конник. Так вот, этот красный командир, очень хороший товарищ и партиец, отчаянной храбрости человек, очень любил баб и такое бл…дство развёл в обозе, что житья не стало, там и триппер, и мандавошки».
Посол малость офигел от коммунистической откровенности и шепнул переводчику: «Фильтруйте». Тому было не до смеха. Товарищ Гозна окончил высшую партийную школу при ЦК КПСС в Москве и очень прилично понимал по-русски. А то, что француз-шофёр говорил по-русски не хуже, он и не сомневался. Наши французские друзья принцип «доверяй, но проверяй» давно уже взяли на вооружение.
Андрей Павлович тем временем продолжал:
«Так вот, вызвали мы этого командира на заседание партячейки и сказали: ‘Кончай это б…дство». А он нам, честный парень, и говорит: «Что хотите делайте, товарищи, из партии выгоняйте, а не е…мшись, я революцию делать не могу».