В октябре 1956 года Сукарно совершил визит в Китай, после чего начал кампанию против прозападной парламентской демократии и заявил, что видит в КНР «модель демократии нового типа, наиболее подходящую для Индонезии». На этом и так сложном фоне в 1963–1964 годах произошло охлаждение советско-индонезийских отношений в связи с усилением прокитайской ориентации политики властей Сукарно и после ряда недружественных акций правительства Индонезии в отношении СССР. И потому понятна вся сложность, с которой столкнулся я после попадания в тело Брежнева. Разведке было поручено изучить возможность смены ситуации, но наши позиции тогда там были слабы, да и мое влияние на спецслужбы еще не так велико. Так или иначе, но повлиять на события не удалось. Это только в книгах попаданец направо и налево раздает тумаки. Не зря говорят, что политика — искусство возможностей.
Пришлось максимально действовать через Мао. Встреча в Корее стала для нас знаковой. Мы заметно уменьшили конфронтацию друг с другом по одной важной причине. Азиаты здорово не похожи на нас, а я как раз не специалист по Востоку, пришлось быстро учиться. Но Мао понравился мой ход — не толкаться локтями, а разделить зоны ответственности. Как раз впору пришлись его терки с вьетнамцами, у которых был собственный взгляд на азиатский коммунизм. И китайский лидер согласился на наше активное вмешательство в войну, пообещав не препятствовать. Первые успехи советских ПВО и авиации его впечатлили, да и мы поставили КНР кое-что из вооружения. Так что какое-то взаимодействие у нас сложилось.
Но прямое вмешательство китайцев в индонезийские разборки не сильно помогло. То ли мы неправильно оценили их возможности, то ли китайцы облажались. Сейчас Мао и вовсе не этого. Китай трясет, того и жди полыхнет. Он и со мной редко стал общаться. Как бы то ни было, но многое в этой реальности пошло не так. Индонезия в 1965 году была настоящей пороховой бочкой, готовой взорваться. Борьба за власть между коммунистами, прозападно настроенной армией и исламистами. Экономическая инфляция в 100% с лишним в год с 1961 года, достигшая пика в 650% в 1965 году. В то время как Сукарно, будучи её лидером, вместо серьёзных экономических реформ толкал своих сторонников на авантюру, чтобы наполнить индонезийцев «революционным духом». Но хотя он в 60-е годы всё больше сближался с коммунистами, сам президент не был коммунистом. Коммунисты сблизились с Сукарно, потому что они были главными сторонниками авантюризма Сукарно.
В моем времени все началось все с того, что группа офицеров, сторонников президента Сукарно, опираясь на полк президентской охраны во главе с подполковником Унтунгом Шамсури, полковником Латифом и генералом Супарджо, решила выпилить верхушку сухопутных войск, строившую очередной заговор. В итоге в моем времени пострадали все. Сотни тысяч коммунистов были попросту уничтожены, и воцарился диктаторский режим Сухарто. Страна надолго легла на прозападный курс. Очко в пользу Америки!