Индейцы заорали и стали двигаться вперёд, выталкивая в пещеру трупы павших ранее, но узкий проход не давал им это сделать быстро. Они напирали, спотыкаясь о трупы, скользя в крови, и я встречал их выстрелами. Раз, другой, третий. Грохот стоял невообразимый, эхо металось по залу, смешиваясь с криками раненых и предсмертными хрипами.
Патроны таяли с ужасающей быстротой.
— Кан Эк, береги патроны! — крикнул я, видя, как он лихорадочно перезаряжает свою однозарядку.
Индеец кивнул и, отбросив винтовку, схватил мачете убитого. Он встал за выступом, готовый встретить любого, кто прорвётся. Я выпустил ещё три пули, и магазин винчестера опустел. Отбросил его в сторону, выхватил мачете.
— Пабло, прикрой!
Метис выстрелил два раза подряд, свалив ещё одного индейца, который почти пролез через завал. Я рубанул мачете следующего, целя в шею. Тяжёлое лезвие вошло в плоть, брызнула кровь, тело рухнуло под ноги.
— Отходим! — заорал я, понимая, что долго не продержимся. — Кан Эк, есть другой выход?
Индеец огляделся, и вдруг его взгляд упал на алтарь. Он бросился к нему, начал ощупывать камни, нажимать на выступы. И внезапно часть стены за алтарём бесшумно отошла в сторону, открывая ещё один проход, узкий, тёмный, уходящий в неизвестность.
— Сюда! — закричал он. — Духи указали!
— Пабло, за мной! — рявкнул я, отбиваясь мачете от наседающих врагов.
Метис вскинул револьвер, выстрелил в проход, потом ещё раз, и похромал к нам, зажимая рукой кровоточащий бок. Кан Эк уже стоял в проёме, нетерпеливо махая рукой.
Я пропустил Пабло, сам отступая спиной, подхватил винтовку убитого индейца и выстрелил из неё, попав в ещё одного. Выстрел в ответ, и пуля ожгла шею, разорвав кожу и мышцу, обильно заструилась кровь. Перезарядив винтовку, я выстрелил в очередного индейца, которых, очевидно, осталось немного.
Ещё один выстрел, ещё один удар, кровь заливает лицо, руки скользят от пота и чужой крови.
— Барра!
Я рванул в проход, споткнулся о каменный порог, едва не упал. Сзади свистнула пуля, ударившись о каменный косяк и выбив искру, рикошетом ушла в сторону.
— Закрывай! — заорал я, падая на колени.
Кан Эк нажал на какой-то выступ, и каменная плита с глухим, тяжёлым стуком встала на место, отсекая погоню. Мы оказались в полной темноте, слыша только приглушённые крики врагов за стеной, удары прикладов о камень и бешеный стук собственных сердец, готовых выскочить из груди.
Я тяжело дышал, сидя на холодном каменном полу, прижимая к груди пустой винчестер. Рядом, у стены, сидел Пабло, зажимая рану и тихо матерясь сквозь зубы. Кан Эк стоял неподвижно, прислушиваясь к звукам за стеной.