— Криале, помоги мне умыться. Я все еще плохо себя чувствую. Голова болит и кружится, и я не помню почти ничего, что со мной произошло.
— Всё так, молодой хозяин. Вы очень долго болели тифом. Только вставать начали, на похороны господина Базилио… вашего отца, прийти смогли, пусть и с чужой помощью, а потом раз — и опять заснули на трое суток. Мы уж страшное стали подозревать ненароком, но вы пришли в себя, слава духам, то есть, слава Белому Христу. Прислугу напугали, правда. Крики странные, ни слова не понял. Ну, это от болезни, понятно. Все бредят. И господин, и госпожа бредили… Ох, простите, вы ведь не помните никого. Родителей своих, нянюшку вашу, меня, старого Криале. Эх, а ведь я ещё помню время, когда учил вас ездить на коне…
Выслушав Криале, я начал молча раздеваться, а слуга кинулся мне помогать. Гм, всё понятно, чтобы еще у него спросить? Гасьенда, индейцы… это явно Латинская Америка, без вариантов. Значит, мы точно говорим на испанском. Может, португальский, но сильно вряд ли. Где я нахожусь? Вот с этим сложнее.
— Так, садитесь в ванну дон Эрнесто, сейчас я вам полью.
— Не надо, мне уже лучше. Просто приготовь воду и из чего поливать и выйди, я позову тебя, как закончите.
— Хорошо, дон Эрнесто.
Слуга вышел, я, скинув с себя одежду, наскоро помылся и вытерся сложенным на стуле полотенцем, попутно рассмотрев себя получше. В общем-то ничего нового о себе я добавить не могу. Излишне худ после болезни, всё остальное в пределах нормы. Одевшись, я позвал Криале.
— Криале, мне нужно выпить укрепляющее. Витамины здесь есть?
— Что, простите, дон?
— Ничего. Не обращай внимание, это от болезни у меня мысли путаются. Кто остался в живых из семьи?
— Никто, дон Эрнесто. Выжили только вы.
— Плохо, очень плохо. Ладно, показывай мне дом и рассказывай последние известия, и обед скоро?
— Да, сеньор, как прикажете, так и подадут.
— А соки есть?
— Соки?
— Да, сок всяких фруктов?
— Есть, сеньор, из любых фруктов, каких вашей душе угодно. Черимойя, папайя, бананы. Ну, кроме яблок, нет их здесь на Юкатане. Только скажите, что вам нужно — вам выдавят в стакан сок из них и принесут.
— На Юкатане⁈
— Вы и это не помните? Так наша провинция называется, сеньор. Вы здесь родились, а учились в Мехико, в военной академии.
«Мехико? Ага, значит я в Мексике. Вот же занесло. А год сейчас какой?».
Последний вопрос я и задал Криале.
— Тысяча восемьсот восемьдесят пятый, вы ведь только успели отметить…
— Да… да ты прав. А мне… — я наморщил лоб, — мне семнадцать, верно?
— Верно! — просиял старик.
— Хорошо, значит выздоравливаю, — я попытался выдавить улыбку, но быстро бросил это занятие, — помоги мне добраться до моей комнате и я что-то проголодался.