Собрав револьвер, я некоторое время задумчиво смотрел на него при тусклом свете свечи, догорающей в глиняной плошке. Вот так и человеческая жизнь теплится в бренном, слабом теле, и лишь божественная искра души заставляет человека быть человеком. А о чём я сейчас думаю? О том, как бы повоевать да отомстить за себя и за своих товарищей, погибших в далёком будущем. А пока надо думать, как выжить в этом настоящем, куда попал. В это время в дверь кто-то тихонько постучал.
— Кто там? — недовольно буркнул я, не ожидая никого к себе ночью, устав за суматошный день.
— Это Мэриза.
— Мэриза⁈ — я нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, что это за Мэриза такая, но так и не вспомнив, решил посмотреть на ночную гостью, револьвер у меня с собой, и девушек не боюсь, — ну, войди, раз пришла, — крикнул я в дверь.
Дверь открылась, и на пороге возникла тонкая девичья фигурка, одетая в национальные одежды индейцев майя. Кажется, я видел эту девушку среди прислуги, но совсем мельком. Я ещё от болезни толком не оправился, до сих пор меня лихорадило и становилось не по себе, поэтому о девушках сейчас не думал, а вот потом я, конечно, наверстаю упущенное…
— Слушаю тебя, Мэриза⁈
— Я пришла, чтобы скрасить вашу ночь.
— Скрасить ночь? Не понял, что ты этим хочешь сказать?
— Меня назначила ваша матушка помогать вашему здоровью.
— По ночам?
— Да.
— Понятно. И часто ты приходила?
— Когда вы мне об этом говорили.
— А сейчас почему пришла?
— Вы сильно болели, я ухаживала за вами и за другими, но вы болели всё сильнее и сильнее, никого уже не узнавали, а потом очнулись, но стали как будто бы другим. Я вижу, что вам стало лучше, и решила узнать, не требуется ли женская ласка.
От этих неожиданных слов я невольно хмыкнул, прислушался к своему организму и понял, что девушка сильно поторопилась с выводами.
— А ты одна такая?
— Нет, если дон отметит любую девушку, то она сочтёт за радость помочь ему справиться со своими желаниями, и станет хорошей матерью его внебрачным детям, если таковые у неё появятся.
— Угу, понял. Я себя ещё слишком плохо чувствую, поэтому женские лекарства пока не нужны, но, чтобы ты зря не ходила, сходи на кухню и принеси мне чашку горячего какао.
Девушка несколько мгновений молча смотрела на меня, напряжённо размышляя, шучу ли я, или ей показалось, но поняв, что я не шучу, и ей не показалась, сориентировалась и решила сразу же выполнить мою просьбу-приказ.
— Да, дон, я сейчас, — девушка исчезла за дверью, я хмыкнул, глядя ей вслед и принялся дальше возиться с револьвером.
Если моя гостья действительно принесёт какао, то попью на ночь бодрящего напитка и лягу спать. Оно хоть и бодрит, но дневная усталость и слабость от перенесенного тифа всё равно возьмет своё, и я засну, несмотря ни на что. Девушка вернулась довольно быстро. Я успел умыться и принял из её рук чашку с какао, велев ей уходить и не ждать, когда я его допью, чтобы забрать посуду. Мэриза с явной неохотой ушла, оставив меня наедине с дымящейся паром чашкой какао.