Она шла домой после очередного рабочего дня. Небо, постепенно окрашивающееся в оранжево-розовые оттенки, плавно переходило в синеву. Ла-Вия не могла отвести взгляд от этого великолепия. Идти по залитым закатным светом улицам было приятно, словно каждая трещина на мостовой, каждый уголок здания становился немного красивее. Она любовалась не только закатом, но и кольцом верности на своём пальце. Это, казалось бы, простое украшение, формальность, но оно грело её душу. Ла-Вия искренне верила, что необыкновенный человек по имени Гарри обязательно вернётся. Начнётся новая жизнь, а её мама, которая уже сейчас на тех лекарствах, что могла купить Ла-Вия, чувствовала себя лучше, окончательно поправится.
Она пересекала последний переулок, ведущий к дому, когда вдруг её охватило странное, тревожное чувство. Остановившись, Ла-Вия оглянулась, пытаясь понять причину беспокойства. Вокруг было тихо, никого. Только редкие прохожие вдали да лёгкий ветерок играл с подолом её платья. Но что-то всё равно было не так.
Она сделала шаг вперёд, не успела пройти и метра, как тень внезапно заслонила свет закатного солнца. Из ниоткуда перед ней возник воин в тёмных доспехах, полностью скрывающих его лицо. Чётким, уверенным движением он схватил Ла-Вию, зажал ей рот рукой и потащил в сторону ближайшей двери. Она попыталась закричать, вырваться, но её силы ничто по сравнению с бойцом, подготовленным и явно знающим своё дело.
Сопротивление было бесполезно.
Тёмный воин тащил Ла-Вию через порог заброшенного дома, который выглядел так, словно здесь никто не жил уже много лет. Старые, покосившиеся стены, потрескавшийся пол, покрытый слоем пыли, создавали ощущение запустения. Но, как оказалось, оно было лишь обманчивым.
Ла-Вия заметила, что в кухне, куда её втащили, явно обитали живые. Второй воин, в таких же чёрных доспехах, стоял у дальней стены, словно ожидая их появления.
Когда Ла-Вию завели вглубь комнаты, её взгляд упал на фигуру, сидящую за деревянным столом. Это был эльф. Тот самый, который когда-то представился гидом для Гарри. Его лицо выражало смесь усталости и обречённости.
— Ну, здравствуй, — медленно проговорил он, внимательно глядя на неё, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Я же тебе говорил… Ещё и меня втянула. Теперь мы с тобой в одной лодке, дорогая.
Она попыталась что-то сказать, но рот был плотно зажат железной рукой воина. Ла-Вия только промычала в ответ. Тогда воин наклонился к её уху и прошептал холодным, изменённым магией голосом:
— Я отпущу тебя, чтобы ты могла говорить. Попытаешься закричать — перережу тебе глотку. Ясно?