Мы никому не скажем
— Она нас убьет, — сказала Шондра, натягивая футболку.
— Не драматизируй. Мы смыли запах, она ничего не заметит, если мы не будем вести себя, как идиоты.
Сама ситуация мне не нравилась. Но вовсе не по причине внезапно возникшего любовного треугольника. Кармилла — не та девушка, с которой планируешь светлое будущее. Совсем скоро мы окажемся за стеной Ходдимира, и срок действия ее клятвы истечет.
Узнав про Шондру, вампирша запросто может попытаться убить ее. Просто в качестве прощальной подлянки. Вступать со мной в прямую схватку Кармилла наверняка не станет. Уже уяснила, что проиграет. Попытается обмануть, отхватить кусок побольше и свалить. Удержаться от колоритной точки в наших отношениях она вряд ли сможет.
А я не хочу обнаружить живописно распластавшийся труп Шондры и надпись ее кровью в стиле «Прощай, милый, нам было хорошо вместе».
Пока мы не пройдем врата, Кармилла будет продолжать играть роль едкой, но присмиревшей пиявки.
После предаст в любой момент.
И дело не в клятве, разумеется. Эта сука уже доказала, что плевать хотела на слово, которое сама дала. Нет, тут дело именно в мегаполисе. Для альпов легальный вход в такое место закрыт. Самой ей бы пришлось искать другие пути проникновения за стену. С нами она проедет туда легко и непринужденно, потому что полный досмотр Волота никто делать не станет — слишком много времени займет. Так что вся ответственность на капитанах.
За внешней стеной Ходдимира расположена обширная промзона и трущобы, там контроль за приезжими низкий. Вот если захочется попасть в другие сектора, тогда придется предъявить документы. Думаю, у альпы найдутся связи в местном преступном мире, так что с этой задачей она справится быстро.
— Сейчас мы отправимся на мостик, — продолжил я. — Не одновременно. А здесь я включу кондиционер на полную, чтобы обоняние нашей кровососки не навело ее на пикантные мысли.
— Блин, а ведь точно… — Шондра ловко переплетала косу, и я невольно любовался ею.
Девушка заметила и смутилась, будто забыв, что совсем недавно стонала в моих объятиях. Точнее, именно поэтому и смутилась. Не той она породы, чтобы отдаться мужчине, а потом относиться к этому, как к ерунде.
Я подошел и коснулся ее подбородка двумя пальцами, заставил поднять голову и посмотреть мне в глаза.
— Постарайся в командном отсеке не краснеть, очень тебя прошу. Все хорошо, мы не сделали ничего плохого.
— Кроме нарушения субординации, — прыснула она, и улыбка сделала ее лицо еще прекраснее.