Центральный дисплей «Улитки» ожил, и на нём появилось до боли знакомое лицо… если голову со щупальцами на подбородке можно считать лицом. Розовый гуманоидный осьминог Глуб-Морк, казалось, вот-вот выпрыгнет из экрана. Его глаза были выпучены до предела, кожаный мешок под подбородком раздувался и сдувался с пугающей скоростью, а щупальца трепетали, как флаги на ураганном ветру. Фон за ним был не студийным — это было поле боя. На заднем плане виднелась «Избушка», окружённая полицейскими «Молотобойцами».
— НЕВЕРОЯТНО! ГРАНДИОЗНО! ЭПОХАЛЬНО! — вопил глубляк, захлёбываясь собственными словами и размахивая щупальцами. — Волны истории разбиваются о скалы реальности прямо на наших глазах! Я, Глуб-Морк, клянусь вам всеми каракатицами мирового океана, никогда не видел ничего подобного! Только что! Буквально несколько мгновений назад! Наши воздушные камеры засекли приближение настоящего чудовища! Это невозможное, я бы сказал, ТИТАНИЧЕСКОЕ событие, которое навсегда изменит наше представление о войне Волотов!
Сэша прилипла к спинке кресла Мунина и с восторгом уставилась на экран.
— Смотрите! Просто смотрите в небо! — кричал Глуб-Морк.
Камера послушно задралась к облакам. И Мунин почувствовал, как холодеет кровь в его жилах.
Сначала это была просто тень. Огромная, неправильной формы тень, которая накрыла поле боя, погрузив его в преждевременные сумерки. А затем из-за облаков появилось…
Это был Волот. Но он не был похож ни на что, виденное ими ранее. Он был огромен. Не просто большой, а колоссальный, абсурдно, богоподобно громадный. Десять, а может и все пятнадцать тысяч тонн стали, керамики и чистого, концентрированного ужаса.
И он летел.
Его корпус, покрытый белоснежной, почти светящейся керамикой поверх брони, предназначенной для рассеивания лазерных лучей, напоминал тело гигантского мифологического дракона. Три длинных гибких шеи, увенчанных небольшими головами с хищными пастями. Каждая со своей собственной орудийной платформой, нацеленной вперёд.
За спиной исполинского монстра простирались два гигантских крыла. Их поверхность, гладкая, как отполированное зеркало, сверкала, отражая небо и землю. Это были не только аэродинамические плоскости, но и перенаправляющие экраны, способные отражать и фокусировать энергетические атаки.
Заканчивалось тело исполина тремя подвижными хвостами с дополнительным вооружением.
Из сопел, расположенных по всему телу и под крыльями, вырывались столбы перегретой плазмы. Рёв десятков турбин сливался в единый, сокрушающий звук — глубокий, басовитый гул маршевых двигателей и пронзительный визг маневровых. Звук, от которого ныли зубы даже через динамики.