Кармилла потянулась к бокалу и сделала глоток.
— В новом доме я была тенью. Вечным укором. Живым напоминанием о позоре матери. Она меня не била, нет. Она просто меня не замечала. А отчим и сестрица… о, они отыгрывались по полной. Для них я была чем-то вроде домашнего животного. Собакой, которую можно пнуть, если у тебя плохое настроение. Для клана — расходным материалом. Когда к нам приходили гости, меня прятали в своей комнате, чтобы не позорить благородное семейство. Я выросла на задворках их мира, в тени своей «идеальной» сестры.
Вампирша немного помолчала, холодно глядя на Лексу и продолжила:
— А потом убили и мать. На этот раз — во время одной из клановых разборок. И я осталась совсем одна. Без её хрупкой, но всё же защиты. Отчим от меня просто избавился. Не убил, нет. Просто вышвырнул на улицу, как надоевшую игрушку. Сказал, что полукровки не имеют права носить его фамилию. В пересчёте на человеческий возраст… Ну, мне было где-то шестнадцать.
Лекса слушала, и её сердце сжималось. Она представляла себе эту девочку-подростка, одинокую, никому не нужную, выброшенную в жестокий мир, который презирал её за сам факт её существования.
— Я выживала, как могла, — продолжала Кармилла, её голос стал жёстче. — Воровала, дралась, училась использовать то, что дала мне природа — силу, скорость, гипноз, который у полукровок слабенький, но на пьяных и дураков действует. Я была на самом дне. А потом началась Первая Межконтинентальная. И Империя, отчаянно нуждавшаяся в пушечном мясе, объявила программу адаптации для полукровок. Военная служба в обмен на гражданские права и легальный доступ к донорской крови. Для меня это был шанс. Билет из ада.
Она тяжело вздохнула, погружаясь в воспоминания ещё глубже.
— Я записалась в армию. И это были лучшие и худшие годы в моей жизни. Там было просто. Есть враг, есть приказ. Альпов не любили, сторонились, но не лезли. Побаивались. И никто не смотрел на цвет твоей кожи. Важно было только, насколько хорошо ты умеешь убивать. И я умела. О, поверь, я была в этом чертовски хороша. Я дослужилась до сержанта штурмового отряда. Я чувствовала себя… нужной. Впервые в жизни. Потом меня допустили до обучения на пилота Цверга, а в этом деле я оказалась ещё лучше. Через несколько лет я перешла на свой первый Волот, и вот тогда началась настоящая жизнь. И настоящая война.
— Но война закончилась, — тихо сказала Лекса. — А после вас… полукровок…
— А! — воскликнула Кармилла и хохотнула. — Наша маленькая полицейская учила историю! Отлично, ты знаешь, что было дальше. К власти пришёл новый Император, который постановил, что полукровки — это «угроза нации». Программу адаптации свернули. Всех нас, ветеранов, героев войны, снова объявили вне закона. Просто вычеркнули. Словно нас и не было.