До этого оставалось недолго.
Зная ответ, я всё же встал рядом с Гвардейцем, положил ладонь на грудную пластину, обращаясь к сердцу голема. Крохи. Родник ещё не успел наполнить его переработанной маной. Столько схваток прошло, что кажется, я забирал ману полдня назад, а на деле и часа не миновало. Орб давно пуст, такой же пустой посох валяется где-то возле самого портала. К чему Средоточие, если маны на площадные заклинания давно нет?
Словно этого было мало, линии Печати, которая прикрывала нас, ослабляя удары чужой магии, замерцали… На какой-то миг я решил, что этим проклятым магам, стоящим на бархане, каким-то чудом удалось разрушить Печать даже на таком расстоянии. Но через мгновение до меня дошло, что пришло её время. Снова. Но теперь ни у кого из нас нет маны, чтобы её обновить.
В два голоса закричали Орая и огневик. Не от страха или призывая на помощь, а в удивлении. Повернувшись на крик, я почти сразу понял, что они увидели. Пелену праха и пыли, что клубилась между Гравоем и аркой портала, сейчас пронизывали тысячи молний. Да и сам Гравой виделся отсюда лишь точкой. Очень хотелось использовать «Око», чтобы увидеть подробности, но маны не оставалось даже на такую мелочь. Ясно, что он двигался слишком быстро даже для бегущего, и то, что теперь из пелены не выходил ни один тёмный. Двойную преграду пелены и молний никто преодолеть не мог.
Алые точки в «Сети», те самые, что уже несколько часов были выстроены ровными рядами, дрогнули, приходя в движение. Нехотя я перевёл взгляд с Гравоя на тёмных. Приспичило же им идти в бой сейчас, когда до нашей победы осталось минут десять. Или…
От пришедшей в голову мысли я рассмеялся. Хриплое карканье рвало горло, причиняя больше боли, чем удовольствия.
Может, они потому и рванули к нам, что не хуже нас понимают: сейчас Страж закроет пробой и прихлопнет их всех одним повелением? Сейчас у них последний шанс.
Больше сотни в строю и два мага с полным резервом маны?
Скрипнув зубами, я в очередной раз тронул флягу на поясе. На дне, но теперь можно. Крошечный последний глоток смочил потрескавшиеся губы и горло, усмирил боль и примирил меня с мыслями.
Придётся уступить.
Принятое решение словно выпило из меня силы. Или же они ушли на мысль-приказ Солдату: ко мне? До товарищей я едва доковылял и сообщил им очевидное:
— Пусть лезут в портал. Отойдём наискось и ближе к Гравою.
Огневик, резко обернувшись, прошептал:
— Что?
— Отступаем.
— Ты хотел сказать — бежим?
Сил на то, чтобы спорить не оставалось, и я пожал плечами:
— Бежим. — Переведя взгляд на Олаю, нажал: — Ну, пошли.