— Руки вверх, господа.
На меня обернулось четверо азиатов, с таким удивлением на лице, что мне даже неловко стало. Их глаза долго изучали меня и остановились на самом пикантном месте. А что, голый мужик, выставил перед собой руку и угрожает чем-то.
Кому неинтересно?
— Холодно, тут, просто, — пробормотал я, и за секунду, пробил каждому головушку камнем.
Только вот не воспользовался макром, потому что на мне не было ничего, кроме кожи, как говорится. И в ту же минуту упал обратно в снег. Лишенный сил.
— Говоришь, появился за их спинами голый? — голос Марьяны пробудил меня от очередного сна. — Что он делал за городом с голой задницей?
— Спасал меня, видимо, — ответил ей Китов и следом, на меня кто-то положил руки.
— Тёплый. Отогрелся. Будет жить ваш воин, — старческий голос зазвучал совсем рядом. — Странный он у вас. Как будто из другого мира. Душа не на месте. Тело не подчиняется обычным заклинаниям, а загар… он точно из Кустового, а не из Африки?
Я раскрыл глаза, тут же зажмурился от яркого света и следом сел, под общий «ах». Когда рядом прозвучал голос Рудика, так вообще от сердца отлегло. Я дома. Мне не почудилось на смертном одре!
— А с этой негритянкой, что делать? — голос Пупкина окончательно вернул меня в норму.
Смахнул с себя простыню, оценил то, что я одетый, по крайней мере, в трусах и носках и, прикрывая рукой глаза, встал с койки. Я находился где-то… в незнакомом месте. Больше напоминающее больницу, чем фабрику или, например, мой офис.
Затем обратил внимание на еще одну койку, и на Жанну.
Смуглая девушка, завернутая в простыню по самый нос, учащенно дышала и пялилась на меня, как на врага народа.
— О, жива, — вяло улыбнулся я. — Распакуйте ее, это со мной.
На меня уставились удивленные лица моих приятелей и друзей. А еще рабов, разумеется. Но Китов не посмел ослушаться и принялся «лапать» эту барышню. Только вот она встрепенулась и заговорила на незнакомом мне языке.
И… спустя пятнадцать минут, как ее пытались успокоить, до меня, наконец, дошло, кто передо мной. Это была не Жанна. А сестра Ара. Как там ее?
Но вот объяснить остальным, что тут происходит на самом деле, оказалось настолько сложным, что я очень быстро бросил эту идею. Отмахнувшись, сказал только одно: ее охранять, и никуда не пускать, если я буду куда-либо отлучаться. И уже с Китовым, тет-а-тет, да и с Рудиком, завел беседу, подальше от этой богадельни.
Каждый из них со странным рвением в лице, выслушал мою историю. Не смея перебивать или усомниться в моих словах. А я рассказал почти все, только не упомянул макры при Бакинском. Хоть он и был в роли моего джина, но кто знает, насколько этот джин алчный до золота.