Маришка отрывается от игрушечного зайчика и круглыми глазками смотрит на нас. Увидев на мне руки Влада, вдруг расплывается в улыбке, словно рада нашему воссоединению, хоть и ненастоящему. А Ариша начинает гулить, поддерживая сестричку. На душе становится тепло от того, что мои дети счастливы. Надеюсь, когда-нибудь и я обрету счастье. Хотя вряд ли после Огнева найдется мужчина, который бы понравился мне.
На следующий день Влад, как и обещал, привозит меня в больницу. Бабуля и правда выглядит сравнительно неплохо.
– Привет, – тихо приветствую ее, присаживаясь рядом на стул, и беру за теплую морщинистую руку. – Как ты себя чувствуешь?
– Да уж неплохо, – слабо улыбается она.
– Прости меня, ба! – опускаю взгляд в пол. Чувствую себя виноватой, что не уберегла. Уверена, что она из-за нас переживала, вот и слегла.
– За что прощение просишь? – щурится она.
– Как же? Заставила переживать тебя, волноваться. Я не хотела, чтобы все вот так вышло.
– Не вини себя, внученька. Ты ни в чем не виновата. А то, что Огнев заберет вас, я и без того догадывалась, дело было лишь во времени. Я сама виновата во всем. Давно уже в груди давило, а я пыталась внимания не обращать. Все тянула, думала само пройдет. А вот как вышло. Еще и тебя, небось, перепугала до смерти.
– Ба, врач сказал, тебе реабилитация долгая нужна. Поэтому оставят тебя в больнице под наблюдением.
– Ой, ну, поваляюсь немножко, ничего страшного, – отмахивается она.
– Если тебе что-нибудь понадобиться, ты сразу говори. Я привезу.
– Ничего мне не надо. Ты только посмотри, как тут кормят, – кивает она на тумбочку, которая завалена и фруктами, и соками разными. – Словно на убой. Хорошая здесь клиника, и персонал вежливый. Не переживай за меня, детками занимайся.
– Мы пока у Огнева поживем. Он хочет детей видеть. Да и девочки радуются ему, – не говорю про новый договор, чтобы не дай бог, не усугубить положение.
– Что ж тут удивительного, чай родные, не чужие. Вот и тянутся к отцу. Ну а ты что?
– А что я? – не понимаю, что хочет слышать от меня бабуля.
– Любишь до сих пор. Вот и мечешься, как зверь загнанный. И простить не можешь, и отказаться не в силах, – попадает она в точку. – Поэтому не руби с плеча. Глядишь, и притретесь заново.
А вот это уже вряд ли. Между нами теперь только договор.
– Все, хватит тут сидеть подле меня, – делает вид, что сердится. – Поезжай к семье.
– Хорошо, – улыбаюсь ей и целую в щеку. – Завтра приеду навестить. Если что, звони.
– Иди уже, – прикрывает глаза. Это она специально так делает, чтобы быстрее по ее было. Уж я-то знаю свою бабулю.