Когда в дверь постучали, я вздрогнула и вскочила.
— Леди Тана, ваш ужин, — входя в комнату, объявила Мари. — Ой, вы ещё не переоделись. Я сейчас помогу, — засуетилась она.
— Не нужно. Поставьте куда-нибудь и можете идти, — неопределённо махнула я рукой.
Она странно посмотрела на меня, поставила поднос с бутербродом и чаем на прикроватный столик, выудила откуда-то из-за кровати маленький столик с раскладными ножками и растерянно уставилась на меня. Ну да, обеденного стола тут нет. Комод вот есть, туалетный столик с зеркалом тоже, и даже кресло, повёрнутое к окну, а обычного стола нет. А значит, ужин в спальне подразумевает, что есть я буду, сидя в кровати.
— Ничего больше не надо, — нервно сжимая кулаки, произнесла я.
Мари кивнула, спрятала раскладной столик обратно и вышла из комнаты, напоследок обернувшись и посмотрев на меня… с жалостью что ли. Интересно, что она обо мне думает?
Хотя нет, не интересно! Пусть думает, что хочет.
Я подошла к кровати, села, взяла кусок хлеба с красиво лежащими на нём ломтиками сыра и буженины, откусила, начала жевать и вдруг чуть не подавилась от неожиданного всхлипа. Вкус был совсем другой! Вроде на вид знакомые хлеб, сыр и мясо, но вкус не такой…
Почему-то именно это и добило меня.
К тому моменту, когда бутер закончился, я уже ревела в три ручья. Причём сама не могла понять, из-за чего именно. Я же не истеричка какая-нибудь там, чтобы распускать сопли без веского повода.
Подостывший чай выпила почти залпом, прерываясь только на то, чтобы в очередной раз икнуть. Поставила пустую чашку на поднос, встала и пошла в ванную.
Пришлось умыться холодной водой три раза, чтобы успокоиться. А потом посмотрела на себя в зеркало, и подбородок опять задрожал. Как наяву перед глазами всплыла картина — переворачивающаяся машина и испуганная я в ней.
В общем, меня, наконец, накрыло! Но больше не ревела. Только потряхивало от нервов знатно. Даже разделась с трудом. На то, чтобы натянуть на себя ночную сорочку сил уже не осталось. Просто завернулась в одеяло и, что называется, окуклилась.
Всё. Не трогайте меня, пока не приду в себя. То есть, никогда! Поскорее бы уснуть, чтобы голова не взорвалась…
И проснулась с криком от возгласа:
— Тана, подъём! У нас всего два часа.
Осознала где нахожусь и кто меня разбудил, накрылась одеялом с головой и прошептала:
— Да чтоб они тебе вечностью показались.
Но он всё равно как-то услышал!
— У нас договор. Выполнишь что должна, и будешь вольна спать хоть до обеда, — отчеканил генерал Ромуэл Дальви, подходя ко мне и срывая одеяло.