— Ты обещал мне подарок, если помогу решить вопрос с лесом, помнишь? — Сейчас она смотрела на семицветный кристалл так же, как недавно на бутерброды, и маг, поддавшись какой-то ребяческой вредности, скрестил на груди руки, пряча под мышкой кольцо.
— На память не жалуюсь, — сказал он чуть насмешливо.
— Я смогу выбрать? — Она нетерпеливо куснула нижнюю губу, сама не понимая, что привлекает к ней его внимание.
Воспоминания о случившемся у фонтана накатили новой волной, и, подавшись вперед, мерсир сделал то, что недавно провернула фея: он ее поцеловал. Так же легко и мимолетно, едва коснувшись приоткрытого в удивлении рта, но этого хватило, чтобы маленькая колючка потеряла нить разговора и, заторможенно моргнув, уставилась на него.
— Потороплю повара с десертом, — как ни в чем не бывало произнес Аарон.
Эрилин кивнула, сглотнув. Она ни о чем не спросила, не возмутилась, не дала ему пощечину, и он был этому рад, потому что и сам не знал, что его подвигло сорвать поцелуй с девичьих губ.
«Квиты», — шептал внутренний голос, а самолюбие ликовало, потому что теперь фея смотрела только на него, и в сине-зеленых глазах ее читались неуверенность и интерес. Налив ей вина, он покинул комнату. Вернулся минут через пятнадцать в сопровождении воплощенного духа с подносом, полным различных сладостей, которые выбирал для Эри сам. Но умаявшаяся за день фея к этому времени уже сладко спала, накрывшись пледом и подложив под щеку узкую ладонь.
«Перенести ее в спальню, милорд?» — учтиво поинтересовался слуга, опустив ненужный уже десерт на стол. «Я сам, — сказал Аарон. — Иди. Свободен». — «Меня тоже отправишь с глаз долой?» — ехидно усмехнулся Иширо, отделившись от тени за креслом Эрилин, где просидел все время их беседы. «Ну, если учесть проваленное тобой задание…» — в тон ему отозвался друг. «Осторожнее, Рон, — стал серьезным дух. — Эта фея притягивает неприятности». — «Я заметил».
Он осторожно поднял Эрилин, которая что-то неразборчиво пробормотала во сне, доверчиво прижавшись к его плечу, и улыбнулась.
«И что ей такое хорошее снится?» — заглянув в лицо Эри, спросил Иширо. «Бутерброды», — уверенно ответил Аарон и понес свою спящую ношу в башню.
Этой ночью верховный жрец Алин-тирао лег на рассвете. После прихода Хельги и Кайлина, с которым проговорил до утра, после отчета Иширо, летавшего убедиться, что на территории замка все спокойно, после требующих внимания дел и навязчивых дум, касавшихся феи. Закрывая глаза, он думал о ней и даже не заметил, что ни разу за вечер не взглянул на портрет златовласки.