— Только ей об этом не говори, — сделала страшные глаза «русалка».
— Про учебу?
— Про то, что она малышка. — Губы девушки растянулись в улыбке, настроение улучшилось. — Эри взбесится.
— Да ладно, она и есть… малышка. — Ева состроила дурашливую гримаску и заговорщически подмигнула моэре. — Как минимум по комплекции. Глаз да глаз за этой непоседой нужен.
— Угу, — согласилась Ассари, подавив желание укорить наставницу за то, что она их разлучила. Сердце снова кольнуло тревогой, и на этот раз виной всему был не предстоящий заплыв, а именно подруга. — Когда я смогу встретиться с Эрилин?
— Когда достанешь волшебные часы, — будничным тоном ответила златовласка, как будто не о походе в стан врага говорила, а о приятной морской прогулке. У моэры мелькнула мысль, что она специально затеяла этот разговор, чтобы подразнить свою подопечную, посулив за скорую работу вожделенный приз.
— Сегодня же их выкраду! — решила Ассари.
— Выкрадешь, выменяешь, зачаруешь лорда света, и он сам подарит их тебе — не важно. — Речь Евы звучала по-прежнему спокойно, но теперь Ассари слышался в ее журчании холод горного ручья. Этот артефакт был особенно значим для Евы, и она желала заполучить его во что бы то ни стало. — Просто принеси мне часы повелителя времени и все.
— Принесу. — Ася кивнула, прекрасно зная, что сделает все для своей наставницы. — А потом смотаюсь в Дарквиль и заберу оттуда Эри вместе с магическим перстнем и вторым экземпляром волшебных часов.
— Отличный план. Одобряю! — поддержала Евангелина. — Удачи, Ассари, — шепнула она, исчезая в голубом сиянии, которое тоже вскоре померкло.
Ася какое-то время еще смотрела на себя в отражении ставшего обычным зеркала, после чего вызвала подругу — раз сама Евангелина нарушила запрет, то ей тоже можно. Когда Эрилин откликнулась, девушки проболтали минут десять, не меньше, причем о всякой ерунде, а не о важных вещах. Закончив очередную беседу, Ассари отключила магическое устройство и спрятала его обратно в мешок. Выглянув из-за каменного уступа, она улыбнулась маячившей вдали башне, накрытой прозрачным куполом, похожим на огромный стеклянный шар. Тревожные предчувствия, мучившие моэру, почти исчезли, остался только вредный червячок сомнения, который копошился где-то под грудью и напевал тонким, едва различимым голоском, что мирный пейзаж острова с его обманчивой незащищенностью — лишь искусный мираж, сотворенный талантливым чародеем.
Знала бы Ася, насколько прав ее внутренний голос, выждала бы еще день, совершенствуя защитные чары, а не бросилась навстречу приключениям, стремясь спешно выполнить задание, чтобы встретиться поскорее с подругой.