— Когда следующий спектакль? — кричали слушатели.
— На следующей неделе «Три мушкетера»! — пообещала Галя.
После спектакля мы остались в конторе убирать реквизит. Галя аккуратно складывала листы с текстом в папку из коленкора, я сворачивал самодельные декорации.
— Спасибо, что помогли, — сказала она, поднимая на меня глаза. — Без вас ничего бы не получилось.
— Мне самому понравилось, — признался я. — Давно не занимался ничем творческим.
Мы стояли близко друг к другу в освещенном кружке настольной лампы. За окнами выл ветер, трещал мороз, а здесь было тепло и уютно. Галя была в темно-синем шерстяном платье с белым воротничком, волосы аккуратно уложены, на щеках румянец от волнения.
— Виктор Алексеевич, — сказала она тихо, — а можно я вас кое о чем спрошу?
— Конечно.
— Вам не кажется, что мы хорошо работаем вместе? Не только в НИО, но и… в других делах.
Вопрос повис в воздухе. Я понимал, что это не только о театре. За последние месяцы мы стали гораздо ближе, наши отношения переросли рамки служебного сотрудничества.
— Кажется, — ответил я честно. — Более того, я думаю, что мы… подходим друг другу.
Галя слегка покраснела, но не отвела взгляд:
— Я тоже так думаю.
За окном бушевала сибирская зима, но в этой комнате царили тепло и понимание.
На следующий день случилась неприятность, которая могла сорвать все планы строительства. Во время ночной смены лопнул главный паропровод системы обогрева, сварной шов не выдержал давления и перепадов температуры.
Железняков стоял возле лопнувшей трубы, из которой валил белый пар, и мрачно качал головой:
— Без пара работы останавливаются. Земля мгновенно схватится, даже кирками не разбить.
Проблема была серьезной. Сварщик бригады Иван Николаевич Сидоров свалился с высокой температурой — грипп, осложненный ангиной. Ближайшая замена находилась в районном центре, но дороги замело, добраться было невозможно.
— А в совхозе сварщики есть? — спросил прораб.
— Один, в МТМ работает, — ответил я. — Но он простой, не аттестованный. Трубы высокого давления ему не доверяют.
— Хоть что-то, — вздохнул Железняков. — Покажите его.
Сварщиком в машинно-тракторных мастерских работал Михаил Степанович Токарев, мужчина лет сорока пяти с добродушным лицом и золотыми зубами. Специализировался на ремонте сельхозтехники, сваривал треснувшие рамы тракторов, чинил ковши экскаваторов.
— Высокое давление не варил, — честно признался он, осматривая лопнувшую трубу. — Тут сталь особая нужна, электроды специальные. У меня только обычные есть.
Ситуация казалась безвыходной. Но тут неожиданно вмешался Колька: