— А что предлагает область? — поинтересовался я.
— Искать собственные источники финансирования. Хозрасчет, как говорится. Сами заработали, сами потратили.
За окном стучал дождь по железной крыше, создавая унылую атмосферу. Нужно срочно что-то придумывать, иначе вся работа пойдет насмарку.
— Михаил Михайлович, — сказал я, вставая и начиная ходить по кабинету, — а что если попробовать коммерциализировать наши разработки?
— То есть? — не понял директор.
— У нас есть уникальные технологии, которые интересуют соседние хозяйства. Почему не организовать их платную передачу? В рамках социалистического хозрасчета, разумеется.
Громов задумчиво покрутил папиросу между пальцами:
— Интересная мысль. А что конкретно предлагаете?
— Во-первых, продажа бактериальных культур. Соседи уже интересовались, готовы платить. Во-вторых, производство органических удобрений из местного торфа. В-третьих, изготовление модульных рам для техники по нашим чертежам.
— Не обвинят ли нас в спекуляции?
— Не обвинят, если правильно оформить. Совхоз оказывает платные услуги другим социалистическим предприятиям по внедрению передового опыта. Это же поощряется партией и правительством.
Громов встал, подошел к окну, за которым виднелись промокшие от дождя постройки центральной усадьбы:
— Рискованно, но попробовать можно. Только все должно быть юридически чисто.
— Обязательно. Оформим как научно-производственную деятельность НИО совхоза. У нас же есть статус исследовательского подразделения.
К обеду дождь закончился, и я отправился в лабораторию к Кутузову. Нужно выяснить производственные возможности нашего микробиологического участка.
Лаборатория размещалась в кирпичном здании ветстанции, в просторной комнате с большими окнами на юг. Пахло химическими реактивами и дезинфекцией. На полках стояли склянки с питательными средами, гудели термостаты, поддерживая нужную температуру для культур.
— Петр Васильевич, — сказал я, входя в помещение, — какие у нас производственные мощности? Сколько культур можем производить для продажи?
Кутузов снял очки, протер стекла чистой салфеткой:
— Если работать на полную мощность, литров сто концентрата в месяц получится. Это примерно на двести гектаров обработки.
— А себестоимость?
— Электроэнергия, реактивы, зарплата… рублей пять за литр, — прикинул лаборант, листая записи в толстой тетради.
— А продавать можно по десять рублей. Наценка стопроцентная, но оправданная. У нас уникальная технология, проверенная эффективность.
Ефимов, который теперь полностью перешел на нашу сторону и стал ценным сотрудником, поднял голову от микроскопа: