Через пару часов ко мне подошёл Ардан, сняв рубаху и вытирая пот со лба. За его спиной зияла огромная, свежевскопанная полоса чёрной, влажной земли.
— Готово, — сказал он.
Я посмотрела на гору разрезанной картошки, потом на это огромное поле, и у меня запело всё внутри от масштаба задуманного.
— Нужно сделать лунки, — сказала я, поднимаясь. — И в каждую… немного удобрения.
Мы работали вместе. Ардан мотыгой делал неглубокие лунки через равные промежутки, а я шла следом, бросала в каждую половинку картофелины и из маленького ковшика подливала туда немного того самого, зловонного настоя из бочки. Запах стоял знатный, но я уже привыкла.
— Ты уверена, что не переборщишь? — спросил Ардан, наблюдая, как я выливаю очередную порцию.
— Уверена, — сказала я, хотя уверенности было ноль. Но останавливаться уже не хотелось. Азарт захлёстывал. — Пусть растут. Чем быстрее, тем лучше.
Когда последняя картофелина была засыпана землёй, мы стояли и смотрели на ровные, аккуратные ряды бугорков. Двадцать шесть вёдер посадочного материала. Это было грандиозно. И немножко страшно.
— Теперь надо полить, — сказала я. — И ждать.
— Ждать, — кивнул Ардан. — А пока ждём — продолжим строить забор.
Мы пошли к груде досок, но нас окликнула Фенька. Она стояла у сарая и смотрела на нас каким-то странным, озабоченным взглядом.
— Что такое? — спросила я.
— К вам гость, — сказала она и ткнула мордой в сторону дороги.
Мы обернулись. По дороге к ферме медленно двигалась небольшая, скрипучая повозка, запряжённая одной тощей лошадью. Рядом с возницей сидела какая-то худая, тёмная фигура. Когда повозка приблизилась, я разглядела женщину. Пожилую, в простом, но чистом тёмном платье. Это была не Роза и не её приспешники. Женщина выглядела… как обычная. селянка.
Повозка остановилась у калитки. Женщина медленно, будто кости ломит, сползла на землю и направилась к нам. Она несла в руках небольшой узелок.
— Здравствуйте, — сказала она тихим, скрипучим голосом. — Вы хозяйка фермы?
— Я, — ответила я, вытирая руки об фартук. — Алёна. Чем могу помочь?
Женщина внимательно, не мигая, посмотрела на меня. Её глаза были бледно-голубыми, почти выцветшими, но взгляд — острым, пронзительным.
— Меня зовут Агата, — сказала она. — Я живу за лесом, на хуторе у Старого брода. Слышала, у вас тут земля нынче щедрая стала. Урожаи дивные.
Я насторожилась.
— Ну, стараемся, — осторожно сказала я.
— Стараетесь, — повторила она, и в её голосе прозвучала какая-то странная нота. Не злая, но… многозначительная. — Я тоже землю свою много лет обрабатываю. Знаю её. Чувствую. А вашу землю… она теперь чувствуется за версту.