Но как же всё-таки не вовремя! Ведь практически готово всё к походу на Новгород! Уже и обозы два дня как в сторону Устюжны выдвинулись, и полки в том же направлении движение начали.
Эти три месяца после взятия Ярославля, я времени даром не терял. Привезённые Джоном Белтоном оружие и амуниция позволили довести мою пехоту до шести полков по тысячи человек в каждом, одев всех воинов в прочные кирасы и морионы и вооружив стрелков, составляющих теперь половину полка, колесцовыми мушкетами. Пусть и не до конца обученная, но уже грозная сила.
В прямом столкновении те же гусары мои полки безусловно сомнут. Но я и не собираюсь их в чистом поле под удар вражеской конницы, надеясь на одни копья, бросать. На этот случай у каждой сотни свои испанские козлы имеются. Плюс к каждому полку причислено по сотне гренадеров, получивших кроме гранат и сабель ещё и по колесцовому пистолю, и по две шестифунтовые пушки с достаточным количеством картечных зарядов и гранат. Поражающий эффект от тех же гранат может и не велик будет, но не нужно забывать, что лошади в это время к артиллерийским разрывам ещё не приучены. Вот и пусть те же гусары джигитовкой под мушкетным обстрелом занимаются.
Ну и, соответственно, одел в доспехи и свою конницу, выдав по паре колесцовых пистолей и двухтысячному полку кирасиров Порохни, и лёгкой коннице Подопригоры. Добавим сюда ещё четыре тысячи поместной конницы из Костромы, Ярославля, Галича и Вологды и моё войско достигает тринадцати тысяч хорошо вооружённых воинов.
Это уже армия! У того же Жолкевского в битве при Клушино всего двенадцать тысяч было. Правда, и обошлось мне всё это совсем недёшево! Тот же Бентон наверняка озолотится, сбывая в Европе полученные от меня драгоценности. Ещё и на беспошлинную торговлю с Сибирью и Персией пришлось грамоты выправить. Ну, ничего. Одолею врагов, укреплюсь на троне; найду повод привилегии англицким купцам урезать. Но сейчас нужно что-то с этим отлучением, будь оно неладно, делать!
— Коня мне. В Ипатьевский монастырь поеду! — выхожу я из кабинета.
— Да как же так, надёжа! Не готово же ничего! — всплеснул руками седобородый старик, позвякивая связкой ключей привязанных к поясу. — Ни конь не оседлан, ни челядь не оповестили, ни отцу архимандриту весточку, что государь прибыть изволит, не послали!
Вокруг загалдели, поддерживая Безобразова, привычно напирая на поруху для царской чести.
Вот же! И оглянуться не успел, как толпой придворных обрастать начал. Скоро шагу шагнуть без их одобрения не смогу. И ведь это ещё не бояре!