Несчастный дёрнулся приходя в себя, замотал головой, отфыркиваясь.
— Вопрос слышал ли? — навис над Чемодановым Дмитрий Шуйский. — Отвечай.
— Богом клянусь, не ведаю! — слова окольничему давались с трудом, нехотя протискиваясь сквозь потрескавшиеся губы. — Видно случилось чего в дороге, раз Фёдор не дошёл.
— Ну, ладно, — протянул царь, пытливо смотря на узника. — Может, оно и так. Поезжай, брате, с Богом, да возвращайся поскорей. Ждать тебя буду. И Гаврилку с собой возьми. Он в тех местах уже был, может и пригодится для чего. А мне на заутреню идти пора. Гермоген уже ждёт.
— Сына пощади! — мольба Чемоданова догнала Шуйского уже в дверях.
— О том не печалься, Ивашка, — всё же оглянулся на окольничего царь. — Мне твой Васятка для дела надобен. Потому рядом с тобой и не висит.
Василий усмехнулся и вышел, вычёркивая Чемоданова из своей жизни.
Ласковое мартовское солнышко робко выглянуло из-за облака, играя лучами на хвойных ветках. Рыхлый, осевший под тяжестью напитавшей его влаги снег, сочно хрустел под ногами проломанной коркой. Здесь в лесу зима ещё окончательно не ушла, цепляясь из последних сил за укрывшуюся под деревьями тень.
— Далеко ещё?
— Недалече, — Чемоданов в очередной раз запнулся, но не упал, поддерживаемый под руки двумя дюжими стремянными. — Скоро болотце будет. Там рядом совсем.
— Ну, смотри, — добавил в голос угрозы Дмитрий Шуйский. — Будешь дурить, обратно вернёмся. Я тогда на твоём Васятке по полной отыграюсь.
Ломоть мысленно хмыкнул, пряча от князя ироническую улыбку. Отыграется он, как же! У его царственного брата другие планы на сына Чемоданова имеются. Тут Василий Иванович окольничему не солгал. И для государева дела тот Васятка нужен целым и здоровым. Так что впустую, князь грозится. Другое дело, что Чемоданов о том не знает!
Московский жилец вздохнул, покосившись на бывшего друга. Терзало ли его чувство вины за предательство? Нет. Какая может быть дружба между окольничим и сыном боярским? Тут уж скорее о покровительстве с одной и верной службе с другой стороны можно говорить. Слишком велика разница в статусе получается. Так что он лишь постарался не упустить плывущую в руки удачу.
Другое дело, что Гаврилу начали терзать сомнения в правильности сделанного выбора. В тот момент, когда он узнал в простом сотнике исчезнувшего царя, этот выбор был очевиден. Вот он и кинулся, едва вернувшись в Москву, на поклон к всесильному царскому брату. И ведь почти угадал! Если бы Долгоруков его послушал и поболе воинов взял, не он, а Годунов в тех лесах под Москвой лежать бы остался.