Одно плохо. Самозванец с Заруцким как сквозь землю провалились да до Калуги как-то добраться смогли. И Филарет с Салтыковым и Голициными ещё у Волока Ламского от тушинского войска отстали и под шумок куда-то слиняли. Теперь жди и оглядывайся; где всплывут и нагадят.
Ну, хоть Ружинского в том болоте похоронили, уже хорошо. Одним лютым врагом меньше. А тут ещё, по дороге в Москву, весть о том, что Василий Бутурлин ворота Владимира открыл и с повинной в столице меня дожидается, пришла. Сразу повеселей стало.
В Москве встретили как героя. Популярность царя-освободителя, прогнавшего проклятых воров и латинян от стен города, взлетела до небес. О том, что на престоле сидит некогда нелюбимый ими Годунов, никто уже не вспоминал.
И всё же продолжить военную кампанию походом на Юг в сторону Калуги или Тулы, не обеспечив свой тыл, я не стал, решив сначала устранить последнюю проблему на Северо-Западе. Там, опираясь на мятежный Псков, всё увереннее хозяйничал Лисовский, совершая опустошительные набеги на тверские и новгородские земли. Вот я и приехал, опередив выдвинувшееся из Москвы войско, в Тверь, желая прозондировать обстановку. А тут навстречу, возвращающийся из Швеции посол попался.
— Государь, — Власьев, едва переступив порог, рухнул на колени. — Холоп твой, Афонька, из свейской земли вернулся и челом бьёт.
— Вижу, что вернулся, — хмыкнул я. — Что скажешь?
— Прости, государь, за худые вести. Шведский король о союзе с тобой и слушать не захотел. Ему Дания войной грозит. Оттого Карл с польским королём Сигизмундом перемирие заключил и ради того, свои войска из Риги вывел. Не справился я.
Я мысленно поморщился от неприятного известия. Была надежда, что шведы с поляками хотя бы ещё годик друг с другом провоюют. Я бы как раз за этот год с самозванцем попробовал до конца разобраться да крымский вопрос решить. А теперь у Сигизмунда руки развязаны. В любой момент жди привет из Варшавы.
— По всему видать, сильно Карла припекло, раз он от Риги отказался, — протянул мой секретарь из своего угла.
— А с Эстляндией что? — прищурился я.
— Все земли, что Ходкевич занял, обратно шведам вернули.
А вот это совсем плохо! Поляки эту войну практически выиграли, заперев шведские гарнизоны по прибрежным городам и крепостям. А тут ещё и Дания со дня на день в войну вступит. Так с чего бы Сигизмунду таким уступчивым быть? Тут хороший кусок от той же Эстляндии оттяпать можно было. А то и всю. Выходит и у польского короля свой интерес в скорейшем завершении конфликта был.
Как же всё не вовремя! Год! Мне нужен год! Если татары одновременно с польским королём ударят, могу и не выстоять.