— Дозволь, государь, мне за его казнью проследить, — высунулся вперёд Тимофей Безобразов (вологодского воеводу я решил взять с собой. Он город получше моего знает да и местный гарнизон ему привык подчиняться). — Я ему, татю, сначала язык отрежу, чтобы знал, ирод, на кого лаяться не след, а потом уже и на кол усажу.
— Государь⁈ — выпучил на меня глаза запорожец. — Уж не Федька ли⁈ Дошёл слух, что ты в Костроме объявился!
В этот раз я воинов останавливать не стал. Всему есть предел. И так разговаривать с царём, никому позволять нельзя. Весь авторитет растеряешь.
— Итак, первый вопрос, — дождался я, пока пленный откашляется кровавой слюной. — Откуда вы здесь взялись? С самозванцем, что за царевича Петьку себя выдаёт?
— Бери выше, — невнятно прохрипел, мотая головой, казак. Всё же часть зубов ему, похоже, выбили. — Мы с царём Дмитрием в Москву пришли. А потом решили на север, где пушнину добывают, добраться. Вот только не вышло. Вот обратно на Сечь и возвращаемся.
Ну, хоть что-то понятно стало. После гибели первого самозванца часть черкасов действительно на Руси осталась. Вот с одним из таких отрядов я по пути в Вологду и столкнулся. Не повезло. И что теперь делать?
— А зачем за нами увязались?
— Так слух прошёл, что ты в этих краях объявился и все окрестные городишки под свою руку взял. А, значит, и отряд этот тебе служит. Вот и выходит, что враги мы. Да и бронка на вас справная, оружие опять же, кони. Всё наше будет!
— Не по себе кусок отрубить решили, разбойники! — побагровел Безобразов. — Ещё не одолели, а уже добычу делите!
— Сколько вас?
Запорожец замялся, сплёвывая кровь на жиденькую траву, с тоской посмотрел на Безобразова и всё же решил ответить. Всё равно, мол, это знание нас от скорого разгрома не спасёт, а умирать, сидя на колу, что-то не очень хочется.
— Почти две сотни. И все одвуконь. Не уйти вам. Хотя, — черкас дерзко засмеялся, мстя за проявленную слабость. — Если своих псов в заслон бросишь, сам, может, и уйдёшь. Уноси ноги, царёк, покуда цел!
Вот неугомонный. Тварь кровожадная, насильник, убийца, но не трус. Знает, что в перспективе торжественное водружение на кол маячит, а всё равно хамит.
— Ефим, добейте этого.
— Может, всё же на кол, царь-батюшка? — с надеждой спросил вологодский воевода.
— Так добейте. Некогда нам с ним возиться. Тут того и гляди его сотоварищи на нас всех силой навалятся.
Я развернул коня, оставив за спиной малоприятное действо, вгляделся в лица окружающих меня воинов. Выстоим ли?.
— Что будем делать, государь? — Безобразов сделал паузу и, так и не дождавшись ответа, продолжил:. — Черкас вдвое больше. Сомнут они нас. Может прав, тать; уходи с рындами по тракту к Ярославлю, а мы этих разбойников здесь встретим.