— Да не бесись ты так! — рявкнул я на друга. — Ничего ей за месяц не сделается! Тем более, что я матушке-игуменье отпишу, настрого приказав особо не зверствовать. Через месяц её оттуда заберут, чтобы в Тихвин, в Введенский монастырь отвезти. Якобы, там и постриг примет. А уже там вас обвенчают и вместо вдовы князя Зубатого, появится жена первого постоянного посла в Соединённых провинциях, царского стольника Яниса Литвинова.
Было забавно наблюдать, как меняются лица у моих собеседников. Литвин начал багроветь, выпучив глаза, судорожно взглотнул, оглянувшись на Елизавету. Княгиня оправилась быстрее. Вот уже и румянец на щеках заиграл, а сама Лизка еле заметно кивнула, видимо, что-то решив для себя.
— Вижу, согласны, — усмехнулся я. — Так вот. Голландия, это, конечно, не Франция, но нравы там всё же попроще будут. Вживайтесь, заводите полезные знакомства, устраивайте приёмы. В общем, изображайте из себя диких варваров, восхищённых тем, как у них там всё устроено. И собирайте сведения обо всём, до чего сможете дотянуться, сманивайте мастеров и учёных, скупайте диковинные механизмы, вербуйте сторонников. Деньги, — скривился я как от зубной боли. — Денег дам. С тобой, Янис, поедут ещё два десятка людишек, учиться корабельному делу. Вот ты и за ними проследишь, и сам сему делу обучишься. Учти. Я тебя в будущем своим адмиралом вижу, а те людишки в твоей эскадре офицерами ходить будут. Так что тут и твой интерес имеется. Как они морскую науку освоят, такие у тебя капитаны на кораблях и будут.
— Уж я прослежу, — оскалился литвин. Новость, что у него в будущем не только свой корабль, но и целая эскадра под командованием будет, окончательно подняла ему настроение. Море Янис любил. — Уж в том, государь, не сомневайся!
— Тогда всё, идите, — кивнул я ему. — Время у нас есть. Позже обсудим с тобой, как вы там жить будете.
— Фёдор Борисович.
— Ну, что ещё?
— Я слышал, Иван Исаевич здесь, в Кремле, в темнице сидит.
— Сидит, — с усмешкой ответил я литвину. — А что, заступиться за него хочешь? Тогда в очередь за Порохнёй, Якимом и Тараской вставай! Ладно, не переживай, — сжалился я над топчущимся в нерешительности другом. — Цепи с Болотникова сняли, хорошо кормят, иноземный врач раны лечит. Полностью его воровство, я простить не могу. Но, учитывая, что воровал он против Васьки Шуйского, смертную казнь на вечную ссылку заменю, — я вновь сделал паузу и продолжил: — Будет на Камне (Уральские горы) заводы ставить. А там, если сдюжит, можно будет и совсем помиловать.
— Иван Исаевич сдюжит, — впервые с нашей встречи улыбнулся Янис.