Больше всего Нечаев ненавидел именно эти минуты ожидания. Минуты, когда уже ничего не зависело от него. Минуты, что заключали в себе либо успех, либо очередную неудачу.
— Что-то долго сегодня, — не выдержал гнетущей тишины один из ассистентов, и тут же смолк, словно испугавшись собственного голоса.
— В прошлый раз, когда Верника в 19 век отправляли, ещё дольше ждали! — тут же взвился Михеев, вскочив из-за стола. — Помните, Лев Геннадьевич? — повернулся главтех к академику.
— Ждём, — припечатал ладонью по столу Нечаев, пресекая завязавшийся было спор. — Время ещё есть.
— Есть! — вторя ему, проорал молодой техник, отлипая от монитора. — Сейчас проявится!
Взволнованные крики учёных, начавших тыкать пальцами в окно капсулы, подтвердили его слова.
Михеев, расталкивая коллег, бросился к компьютеру, оттеснив от него техника и, быстро считав информацию, лихорадочно застучал по клавишам.
В капсуле что-то пискнуло, панель на её стенке вновь перемигнулась огоньками и, в открывшееся круглое окошечко, на специальную подставку выдавило контейнер.
Чижевский, подскочив, цапнул холодный словно лёд шар и быстро протянул Нечаеву.
По установившейся традиции, которую никто не дерзал нарушать, вскрывал контейнер именно он.
Академик нарочито небрежным движением нажал на маленькую кнопочку, располовинив контейнер, отодвинул в сторону карандаш, достал сложенный пополам листок, развернул, вчитываясь в нацарапанные строки.
— Что там, Лев Геннадьевич? — спросил Михеев, нервно топчась возле академика и как мальчишка, норовя заглянуть через плечо. — Судя по всему, получилось? Перенос состоялся?
— Перенос? — переспросил академик, разворачиваясь к нему. — Перенос-то состоялся. А вот получилось ли? — он устало поскрёб пальцами по морщинистому лбу и выдал вердикт: — Боюсь, что нет.
— Это как же? — не понял Михеев, нервно теребя край спецовки.
— А ты сами прочти, Николай, — криво улыбнулся Нечаев, передавая ему листок.
Главтех быстро пробежал глазами по коротенькой записке, побледнел и неуверенно попытался вернуть листок обратно.
— Ты вслух прочти, — демонстративно скрестив руки за спиной, остановил его академик. — Не видишь, люди ждут.
— Идиоты! Кто так работает⁈ Вы меня в Фёдора Годунова засунули! Мазилы!
— Как же так, Лев Геннадьевич, — на Михеева было больно смотреть. — Я был уверен, что в этот раз всё получится! Все данные говорили о том, что на том конце пробоя именно Лжедмитрий! Да и не было такого раньше, чтобы мы сознание испытуемого не в того носителя перекидывали.
— Вот ты и подумай об этом на досуге, — сухо ответил Нечаев. — Работа аппаратуры — это твоя епархия, Коля.