— Что так долго? — упрекнул я ни в чём не повинного секретаря. — С тех пор, как я ему гонца послал, почти одиннадцать месяцев прошло. Что-то не спешил князь с ответом. Ладно, — махнул я рукой. — Ты то тут при чём? Мосальские — они все такие. Что пишет?
— Твоё повеление выполнено, государь. Тайши калмыков (вожди) Далай-Батыр и Хо-Урлюк принесли тебе шерть (присягу) и согласились в следующем году откочевать к Каспийскому морю.
Ну, наконец-то! Я уже начал думать, что это дело в ближайшие годы с мёртвой точки не сдвинется. Но теперь про ногайцев можно забыть. Калмыки отчего-то что ногайцев, что крымских татар сильно не любят. Вот и уничтожу я этот народ под корень чужими руками, раз свои покуда коротки. А там и очередь крымских татар настанет.
Я задумался, ещё раз мысленно прокручивая в голове план компании 1611 года. Калмыки, переправившись через Волгу, идут к Крыму, по пути вырезав остатки Малой Ногайской Орды (хотя что там вырезать? После разгрома на Оке от ногайского войска мало что осталось. Не удивлюсь, если их стойбища уже кто-то разорил. Просто вести о том ещё не дошли).
Донские казаки на своих стругах спускаются в Азовское море и высадившись под Керчью, берут город в осаду. Или не высаживаются (кто же их неволит?), но тогда на защиту от калмыков пусть не рассчитывают.
Ну, а князь Скопин-Шуйский вместе с войском идёт в Запорожскую Сечь, где, посадив войско на заранее приготовленные чайки и плоты, спускается вместе с запорожцами к Крымскому полуострову уже с другой, западной стороны. Зачем изобретать что-то новое, когда и старое не плохо работает? Этак по Днепру ещё Данила Адашев в 1558 году с войском спустился и внезапно появившись в Крыму, знатно басурман нагнул. А в этом году уже запорожцы то же самое повторили.
Вот и мы, высадимся где-то на побережье Каркиниского залива. И в первую очередь к Перекопу двинем. Со стороны полуострова крепость слабо защищена, там что захватить её, открыв дорогу подошедшей калмыцкой коннице, будет совсем не трудно. Ну, а дальше, кто не спрятался, я не виноват!
Хороший план. Тут главное за калмыками внимательно следить и с запорожцами до поры не разругаться. Потому и уехали Янис с Тараской, даже не погуляв на моей свадьбе.
Литвина я не только поставил во главе морского приказа, но и возвёл в астраханские воеводы, повелев заменить Хворостинина. Пусть мой доверенный человек не только за постройкой кораблей наблюдает, но и за объявившимися калмыками приглядит.
Тараско же уехал в родные края, могилы родителей проведать. Ну, а на обратном пути завернёт на Сечь, где и перезимует. Думаю, появление ещё одного товарища, так много достигшего на службе у царя московитов, добавит ко мне симпатии среди остальных сечевиков и укрепит положение прорусской партии во главе с Порохнёй. Тем более, что поляки, по своему обыкновению, сразу после окончания войны вновь урезали численность реестрового казачества, сократив его до двух тысяч и отменив часть положенных казакам льгот.