Пароход «Горный Инженеръ Воронцовъ» впечатлил размерами. С конца девяностых — начала нулевых, насколько помню, по Оби ходили только речные трамвайчики, большие речные перевозки вдруг стали экономически не выгодными.
— Куда прешь с собакой поганой? — остановил меня помощник капитана — здоровый, с окладистой бородой, он преградил мне дорогу. — Не положено в первом классе с животиной! — и тут же, с поклоном, обратился к кому-то за нашей спиной:
— Не ожидали вас сегодня увидеть, Евдокия Ивановна!
— Степан Константинович, пропустите собаку. Вы разве не видите, что пес принадлежит моим особым гостям? — произнесли за нашими спинами властно, с металлической ноткой.
— Прошу прощения, проходите, пожалуйста! — помощник капитана тут же стал очень любезным и услужливым.
Мы сделали два шага, взошли на борт. Дед остановился, развернулся и подал руку седовласой женщине в черном платье с глухим воротом. Лицо ее было волевым и жестким, тонкие губы сжаты ниткой, волосы собраны в небольшую гульку на затылке — волосок к волоску. Из украшений только цепь сложного плетения на груди.
— Благодарю вас, госпожа Мельникова, — Рукавишников склонился над ее рукой. — Смотрю дело вашего покойного супруга не только подхватили, но и приумножили? И все сами, сами бдите?
— Ну как, сын, Александр помогает, — ответила хозяйка пароходной компании. — Но вот за речниками всегда глаз да глаз нужен. Тем более, мы сейчас по-новому работаем.
— Интересно, интересно, — Рукавишников взял ее под руку. — Слышал о ваших нововведениях. И встретиться с вами хотел, а вы вот сами меня встретили.
— Да я тоже наслышана о вашей Одиссее в горах, — Мельникова быстро глянула снизу вверх на Ивана Васильевича.
— Вот воистину, Барнаул — большая деревня! И когда-только успели так слухи-то распространиться? — удивился Рукавишников, но как-то делано, поскольку уже слышал эту новость от купца Смирнова.
— Да тоже смущена, поскольку уверенно заявляли о вашей смерти в руднике, — ответила Евдокия Ивановна. — Но, не буду удерживать ваше внимание, устраивайтесь, а потом приходите в салон, поговорим, дорога предстоит долгая.
Анисим руководил погрузкой багажа, а мы с Рукавишниковым поднялись на борт. В каюте первого класса вполне комфортно, я кинул вещи в шкаф, туда же забросил сумку с книгами и дневником Ядринцева. Бросил свой пиджак на стул, и вышел на воздух. Присоединился к деду, стоящему возле борта.
— Смотри-ка, джунгары приехали, — дед кивнул на группу людей, спускавшихся с берега к причалу. — Целая делегация. На реку поди пришли посмотреть, где им там в Монголии такую огромную реку взять? Да и пароход для них — чудо из чудес.