— Но у Русского царства нет флота. Нет моряков.
— У нас нет больших парусников. Но это ничего не значит, — возразил Карпов. — Раньше это казакам не мешало. Не помешает и сейчас. А главное, государю это не будет стоить ни копейки, а казне выйдет изрядный прибыток.
— Хм. Действительно, все просто и уже успешно работает за океаном, — вынужден был согласиться француз, но все же усомнился: — Только вот захотят ли казаки воевать на море?
— Не воевать, а ходить за добычей. Разница. Поверь, горячих голов найдется более чем достаточно.
— Я подумаю над твоими словами.
— И не забудь посоветоваться с Ириной Васильевной. Уверен, она оценит твой замысел. Да не смотри ты на меня так. Мне лавры ни к чему.
— То есть ты хочешь заручиться моей дружбой. И в свете этого меня одолевают сомнения, уж не знал ли ты о предстоящей отставке?.. — Француз многозначительно посмотрел на Ивана.
— У-у-у, как все запущено, — хмыкнул Иван. — Во-первых, я никогда не скрывал, что ищу с тобой дружбы. Во-вторых, впервые мы с тобой говорили два месяца назад. И тогда не было и намека на то, что она ко мне охладеет.
— Хм. В самом деле.
— Ага. Тот-то и оно.
— И все же, Иван, что ты думаешь относительно севера?
— Лично я не стал бы вмешиваться в эту склоку. Даже если бы шведы набросились на Новгород и Псков. Наоборот, постарался бы посильнее завязнуть в конфликте с турками. Это позволит не отправлять армию против шведов.
— А как же единоверцы, оказавшиеся под пятой захватчиков? Это озлит новгородцев и псковичей, и тогда опять все многолетние труды насмарку.
— Ты плохо знаешь русских, де Вержи. Они будут терпеть гнет захватчиков, стонать, кряхтеть и смотреть в сторону Москвы. Даже станут проклинать якобы бросившего их царя. Хотя и с Новгородом, и с Псковом есть только мирный договор о признании их независимости, и никаких обязательств, кроме торговых. Но когда через пару лет местные вкусят все прелести шведского господства, Николай может смело вести армию на север как царь-освободитель. И армий у него будет две. Одна станет биться со шведами в открытом поле, другая гадить им где ни попадя.
— Думаешь?
— Ну да. Я так думаю. А как оно будет… Не мое это дело. Кстати, господин полковник, я давно хотел у тебя спросить. Мне тут стало известно, что во время похода меня с парнями выдвинули в боковое охранение по приказу помощника Голицына, де Атталя.
— Именно так.
— Но ты ведь присутствовал на совете. Как это вообще происходило?
— Ну, Голицын был против того, чтобы выставлять на передний край сотню великой княгини. По-моему, он до сих пор питает иллюзию, будто ему удастся добиться руки Ирины Васильевны.