— Ответь мне, чтобы понятно было: какова цена твоим словам и намёкам? Ты говоришь, что не все готовы умирать за хана. А есть ли у тебя славянские, православные рабы? — спросил я, а Исмаил с сожалением покачал головой.
Нет, жест не говорил о том, что рабов у деда нет. Исмаил демонстрировал мне, что сожалеет, что я говорю с ним в таком тоне.
— У меня есть рабы — русские, ляхи, кабардинцы, иных народов. Многие из них занимаются ремеслом и даже мелкой торговлей. Разве в Московии как-то не так? Разве сами христиане не имеют рабов, таких же христиан? — парировал мой вопрос дед.
На самом деле, частично он где-то прав. Крепостное право становится всё более нелицеприятным явлением в Российской империи. Но это понимаю я, может быть, ещё кто-то. Но таких людей в России — единицы. Существующее положение дел вполне приемлемо для большинства. И крайне мало тех, кто видит пагубность крепостничества.
Что же касается рабства в Крымском ханстве, то оно не сильно отличается от того, что из себя представляет крепостничество. Лишь с тем исключением, на мой взгляд очень даже важным, что имеет место быть притеснение по религиозному признаку.
— А разве гяур не должен кланяться каждому правоверному при встрече? А разве не имеет право магометянин даже убить неправоверного только лишь за неуважение? — не хотелось бы, но разговор наш уходил в сторону дискуссии.
— И не потому ли нынче в ханстве доля иноверцев и инородцев растёт, тогда как татар становится меньше? Греки, армяне, готы, евреи, славяне — их и было, и остаётся в Крыму превеликое множество. Есть немало и тех бывших рабов, которые смогли выкупиться своим трудом. И они не возвращаются в Московию. Они уже рождены здесь, — и вновь приводил весомые аргументы мой дед.
Я прекрасно понимал, что у каждого народа, у каждой цивилизации есть своя правда. Есть она и у татар. Своя, основанная на религии, но уходящая корнями во времена еще до принятия ислама. У них есть память, восхваление успешных походов на Русь, Россию.
Уже немного пообщавшись с крымскими татарами, в том числе и с пленными, я видел главную причину, почему Крым не может на данный момент стать добровольной частью России — религия и никуда не девшаяся великодержавность. Наследие державы Чингисхана.
Засилье турок нравится далеко не всем татарам. Мой дед тому пример. И двадцать лет назад, и пятнадцать лет назад были серьёзные выступления крымских беев против власти Гераев. Я даже предполагаю, что одним из лидеров оппозиции хану был мой дед.
И вот на эту основу опереться бы нам в деле покорения Крыма. И ведь можно это сделать. Свободу вероисповедания разрешить на этих землях… Если ещё к этому присовокупить дарование татарским элитам таких же прав, как и русскому дворянству, назвать кое-кого из них князьями, то мы могли бы получить серьёзных союзников в Крыму. Ну если еще влить денег на подкуп элит и проводить мощную пропаганду наряду с жесткой политикой при нарушении договора.