— Карэн?
В следующем растерзанном безголовом трупе сложно было опознать человека, и имя пришлось читать по нашивке на груди.
Я перевел свет фонаря выше и заметил четвертого. Труп Абая Омарова, космонавта из Алматы, торчал из вентиляции. Вернее, то, что от него осталось: только верхняя часть туловища. Ноги, вернее ботинки, по которым, собственно, и удалось его опознать, валялись рядом. Абай пытался сбежать, но не успел, и тварь его разорвала на две части.
Вот только пятого тела нигде не было видно. Может, Манджал выжила? Индианка всегда славилась своим хладнокровием и могла затаиться где-нибудь — например, на продуктовом складе, он совсем рядом.
Если переборка опущена, если тварь её не услышала и не учуяла — девушка жива.
Но надежды оказались тщетны. Гермодверь была вырвана, а внутри словно поработал блендер, равномерно перемешивая содержимое склада с кровью и ошметками тела. Кровь летала вокруг, превратившись в маленькие красные шарики, местами облепляя скафандр. Одна, особо крупная чуть не врезалась в стекло шлема, я отмахнулся рукой, но стало только хуже. Она разделилась на десятки частей поменьше и часть всё же попала на стекло, тут же окрасившееся красным. Меня слегка замутило, но я сдержал позывы.
— Вот же…
Это был резервный склад провизии, основной находился в другом конце станции, отрезанный странной стеной. Теперь даже эти жалкие остатки еды были уничтожены, обрекая меня на голодную смерть.
Если, конечно, я не придумаю, как выбраться из этого ада.
Я закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.
— Всё хорошо… Я спасусь. Обязательно спасусь! Просто спущусь вниз по тросу. Сделаю петлю или простенький механизм для передвижения. Соберу все газовые баллоны: от системы аварийного пожаротушения, кислородные — они послужат двигателем.
Я начал проговаривать детали вслух, формируя первичный план. Так было проще сосредоточиться, не отвлекаться на кровавый кошмар вокруг.
— И всего-то, надо будет спуститься на тридцать пять тысяч километров вниз, с геостационарной орбиты…
Прозвучало это совершенно сумасшедше. Я даже рассмеялся, сам понимая, насколько безумный план придумываю. Преодолеть такое расстояние — задача нетривиальная даже для человечества в спокойных условиях, что уж говорить про одного человека в условиях вероятного апокалипсиса.
Уровень сложности — сдохни или умри.
Для простых людей это, возможно, одно и тоже, но я точно знаю: дохнут, визжа и плача, сдавшись, обливаясь слезами или моля о пощаде. Умирают — достойно, сделав всё, что можно, чтобы избежать гибели. Умирают героями. Если моя дочь когда-нибудь узнает, что её отец погиб, не забившись в угол, а попытавшись спастись, она сможет мной гордиться.