Фальшивый слон
Переключения Константина Архаровского, рассказанные им самим
Входит Эдуард Мужчин
— Прекрати! — сказал тогда генератор случайных чисел. — Немедленно прекрати занихпыстфавумтъся этим!
Мне бы и прекратить, сбежать к черту и никогда больше к этой теме не возвращаться. Но события развивались так быстро, так неумолимо, что о самостоятельном принятии решении я даже и не помышлял.
Прекрати, как же.
А началось все с того, что ко мне пришел чайник. Не совсем обычный чайник, иначе бортанул бы я его самым вежливым и самым коротким способом, отточенным за годы работы до автоматизма. Мол, так и так, уважаемый, мы не можем опубликовать сообщение о вашем великом открытии, пока это сообщение не будет опубликовано в специализированном научном журнале, желательно реферируемом. И точка. И ни в коем случае не поддерживать разговор, чайники всегда очень настырны и нервно реагируют на отказ. Уткнулся в бумаги, демонстративно посмотрел на часы, а то и вообще засобирался на прием к шефу. Не реагировать. Ну, а если уж отвечать, то тоном сугубо бюрократическим, исключающим для чайника всякую возможность продолжительной дискуссии на любимую для него тему. Не хвалить, не сочувствовать, на ругань не поддаваться, разве что чуть-чуть пожать плечами, типа «ну, а я-то что могу? Не положено!». Словом, спровадить.
У этих ребят, как правило, проблемы с головой, но все равно, бортанув очередного чайника, я всегда чувствую себя виноватым, словно это я ему, а не он сам себе, исковеркал жизнь.
С чайниками я связан потому, что работаю в одном полуглянцевом журнале, который, судя по всему, скоро сдохнет, как сдохли и предыдущие четыре СМИ, где я упорно занимал одну и ту же должность, что и занимаю сейчас — должность научного обозревателя. Звучит красиво, но денег приносит только-только на жизнь.
Да я не жалуюсь — имею то, на что способен. Завидую ребятам из отдела информации, сочувствую отделу политики, подумываю о переходе к экономистам, но это нереализуемые иллюзии, потому что я ни экономики не знаю, ни связей в этой тусовке, что самое главное, не имею.
А этого чайника я не бортанул, потому что он, как я уже сказал, был не совсем обычный, а не совсем обычных я уже встречал в своей жизни два раза — и каждый раз они меня изумляли.
Что такое обычный чайник? Это человек, в большинстве случаев имеющий, как я уже сказал, проблемы с психикой, задвинутый на стремлении перевернуть, подобно Эйнштейну, наши представления о мире. Неважно, в каком направлении движется его мысль — в физике, биологии, истории… в основном, конечно, в физике, хотя генетика начинает ее понемногу теснить. Он может революционизировать что угодно, скажем, форму крыльев бабочки, но из этих крыльев в конечном итоге он обязательно скостромолит некую общую теорию, которая затрагивает все стороны нашей жизни, включая космологию и происхождение звезд, и уже имеет устоявшееся название — «Общая теория всего». Название это приписывают великому британскому чайнику Хокингу, но на самом деле оно появилось гораздо раньше. Обычный чайник, как правило, не имеет специализированного образования в той области, которую он исследует. Даже если он более или менее удачно притворяется нормальным человеком, отсутствие этого образования сразу его выдает — химик говорит о физике, физик говорит о семантике, и так далее.