— Давай чай, — отодвигаю стул и плюхаюсь на него.
— Сейчас посмотрим, какой есть, — включив чайник, Паша открывает шкафчик и начинает перебирать пакетики, перечисляя всё разнообразие палитры вкусов.
Я же в этот момент аккуратненько шарюсь левой рукой под столом. Пальцы нащупывают холодный металл. На месте, родименький. Всё как и сказала Шериф.
Ствол с противоположной стороны как раз под руку Паши, когда он сядет на стул напротив меня. Весьма разумно. Незаметно убираю руку.
— Давай зелёный с лимоном, — останавливаю попытку Паши озвучить весь список, прерывая его на полуслове.
— Ага. Да и я, пожалуй, такой же заварю себе, — закидывает два пакетика по кружкам, затем достаёт из холодильника лимон и начинает нарезать его на тонкие кружочки. — Так всё-таки, чего пришёл? — интересуется безопасник. — Явно же не чайку попить. И не на красоты Свободного с высоты третьего этажа полюбоваться, — кивок в сторону балконного окна.
Непроизвольно бросаю взгляд туда же и чуть не вздрагиваю. И лишь могучая сила воли позволяет не выругаться матом. Там за стеклом, сложив руки под грудью, в последних лучах заката изображает из себя статую Елизавета Алексеевна. Солнце золотит волосы, делая их почти прозрачными.
Кхм. К слову сказать, красивая такая белокурая статуя.
Она что, совсем охренела? Стискиваю зубы, сдерживая ругательство. Договаривались же, что залезет в открытое окно на балконе, пока Паша ходит открывать мне двери, и тихонько зашифруется.
Я-то думал, она уже там на корточках сидит незаметненько, но нет — нарисовалась, хрен сотрёшь. Бросаю на неё быстрый взгляд и тут же отвожу глаза.
Кстати, если вдруг кто-то решил, что Шериф решила заняться каким-то супер-альпинизмом, то вы глубоко заблуждаетесь: её квартира находится сразу под Пашиной. Там даже расположение балконных окон совпадает.
Так что ничего сложного: высунуться в своё окно, встать на подоконник, да ухватиться покрепче сверху, а дальше дело техники. Мысленно чертыхаюсь, видя, как она поворачивается в профиль.
— Тунгус, эй, что молчишь? — хозяин квартиры щёлкает перед моим лицом пальцами, возвращая меня в реальность.
— Да вот думаю, с чего начать? — тру переносицу, стараясь не смотреть в окно.
— Начни сначала, — никак не реагируя на стоящую за стеклом Елизавету Алексеевну, мужчина садится за стол напротив меня.
А эта нехорошая женщина взяла и показала мне язык. На мгновение прикрываю глаза, убеждая себя в том, что стрелять сквозь окно в мать лучшего друга — это явный моветон.
Твою дивизию! Кто бы знал, как мне хочется изобразить фейспалм. Серьёзно? Она настолько крутая, что может делить невидимость? Я её вижу, а Паша нет!