— Не стоит, — качаю головой. — Я вообще поражаюсь твоей выдержке, любая другая уже в истерике бы билась.
— Ничего, поистерить я всегда успею, — пытается улыбнуться.
— Да уж, не слабый удар по психике, ты главное, держись! Главное, что ты жива.
— Ты про изнасилование?
— Угу.
— Забей, переживу. Со мной дерьмо и похуже случалось, правда, так меня ещё ни разу не метелили перед тем, как трахнуть.
— Чего? — аж рот открываю от таких заявлений.
— Ты же сам сказал, моего отца зовут Кощей, — пытается улыбнуться. — Ты хоть понимаешь, о каком Кощее речь?
— О том самом… Сказочном…
— У-ху-хух, — морщится, слегка двигая ногами, видимо, неприятные ощущения от заживления неслабые, — вот именно. И что говорят сказки о дочери Кощея Бессмертного?
— Да я как-то небольшой специалист по сказкам, — отвожу взгляд в сторону, всё-таки тяжеловато смотреть на это избитое тело. — Стоп, подожди, если в сказках… Так, это же что получается… Это же тебе… — аж замираю от посетившей меня мысли.
— Вот именно, я тётя взрослая, даже очень взрослая. Ну давай не будем о моём возрасте. Знаешь, Ваня и правда рассказывал про тебя. И знаешь, почему я запомнила это? Ты с парнем дружил, Егором звали, прямо как моего сына.
— Эм… Вообще-то, не как твоего сына, а это и был твой сын.
— Что? — пытается приподняться. — Ты хочешь сказать, что вы служили вместе с моим сыном?
— Ну да. И вообще, я на этой планете именно для того, чтобы найти тебя, а потом свалить отсюда.
Елизавета Алексеевна, как будто, не услышала того, что я говорю.
— А мне Ваня частенько рассказывал про службу свою… А оно вот как вышло, кто бы знал. Что с ним? — пытается приподняться.
— Всё хорошо с ним, но это длинная история, просто знай, что он жив и здоров.
— Жив и здоров — это хорошо, это прекрасно. Подожди, а ты откуда знаешь? Времени-то сколько прошло.
— Потом расскажу, это длинная история. Но то, что Егор жив — это сто процентов.
— Значит, мы сможем свалить отсюда? — с надеждой смотрит мне в глаза.
А нет, всё-таки слышала, что я говорил.
— Ещё как сможем, — подмигиваю. — Понадобится некоторое время, но точно свалим.
— Это хорошо, — широко улыбается. Короста на губе трескается и начинает сочиться кровь. Но она даже не замечает этого, в глазах появляется блеск. — Значит, не зря всё! Не зря страдала, не зря выживала.
— Не зря, — соглашаюсь.
— Так, хорошо, — командует. — Задница уже не горит огнём, да и бедро подлечилось. Давай коленку, пока заряд есть. Сколько, кстати, потратилось?
— Тридцать процентов.
— Терпимо, давай колено. Хотя нет, помоги перебраться туда, где посуше, не хочу в этой луже лежать.