– Степан, ты совсем очумел?! – первой очнулась Елена Стенли, в которой было шампанского не меньше, чем в горе-фотографе.
– Спокойно! Камера водонепроницаемая! – успокоил нас тот, и все выдохнули.
Александр
Спустя час мы практически избавились от гостей и уложили маленького Сашеньку спать в спальне на первом этаже.
Я взглянул на хлопающего сонными глазками сына и осторожно поправил ему одеяльце.
– Сладких снов, малыш.
– Будильник завел? – строго взглянул на меня он.
– Не волнуйся, поход в зоопарк мы точно не проспим. Позавтракаем – и сразу же поедем в гости к мишке, – пообещал я.
– Ну, тогда ладно, – Сашенька расслабленно улыбнулся и закрыл глазки.
Я подавил полный умиления вздох.
Может, у меня в детстве и была ужасная семья, но с родительским инстинктом все в порядке. Знаю этого паренька всего сутки, а уже готов разорвать любого, кто посмеет его обидеть. Мой. Только мой сын. Моя маленькая копия.
В спальню заглянула Влада.
– Неужели заснул? – удивилась она.
Я кивнул.
Осторожно прикрыв дверь, мы ретировались в сторону кухни.
– Кажется, для нас с тобой подготовили спальню наверху, – шепнул я. Вручил Владе найденную в холодильнике бутылку шаманского и бокалы, а потом подхватил ее на руки и уверенно понес на второй этаж.
Когда я внес жену в спальню, то в первый миг мне показалось, что я внезапно ослеп. Разноцветные новогодние гирлянды были повсюду. Они мерцали, мигали, переливались всеми цветами радуги, и лишали возможности видеть.
Над большой кроватью на стене был прикреплен картонный плакат, на котором крупными буквами был выведен лозунг: «Совет да любовь!», а внизу красовались два криво прорисованных обручальных кольца и два лысых голубя, больше похожих на злобных стервятников из фильма ужасов.
Да уж, с фантазией у моей сестрицы всегда было туго. Интересно, где она взяла столько новогодних гирлянд? Неужели сняла с крыши праздничную подсветку? Судя по приклеенной кое где изоленте, так и есть. Срезала ножом прямо с крыши и не поморщилась.
Я осторожно поставил свою жену на пол перед кроватью.
– Нравится? – поинтересовался обескураженно, предварительно прочистив горло.
– Не очень, – она попыталась улыбнуться, но вышло криво.
– Ладно, немного шампанского, и надеюсь, этот плакат перестанет так сильно бросаться в глаза. А гирлянды можно выключить.
– Этот плакат ничто не исправит. Так много шампанского я не выпью, – моя жена обреченно развела руками.
– И все же, мы попытаемся.
Я выдернул из розетки штепсель, и половина гирлянд померкла. Остались только те, что были на батарейках, но они просто приятно мерцали, и я решил их оставить.