Я хитро взглянул на нее.
– Хочешь получить «Фикус» обратно?
В успевших осоловеть от вина глазах сестры вспыхнул азарт.
– Очень хочу!
– Тогда помоги мне разобраться в одном деле, и я тебе его подарю со всеми убытками.
Елена недоверчиво взглянула на меня.
– И что за дело могло появиться у самого неблагодарного сына в округе?
Я покрутил кружку с горячим чаем и внимательно посмотрел на сестру. Елена, конечно, ни на что не годна, но она здесь живет. Ее рана, которую матушка оставила своим завещанием, до сих пор кровоточит. Ей нужно это чахлое издательство? Я ей его подарю в обмен на Владу Новикову и сына. Пусть только поможет разыскать мальчишку как можно скорее!
Выдохнув, я наконец сознался:
– У меня есть сын. Шесть лет назад его родила одна из девиц, с которыми я резвился перед отъездом. Помоги найти наследника, и я подарю тебе «Фикус» с его пыльной приемной и старой кофемашиной.
По озадаченному взгляду сестры я понял, что она не в курсе событий. Если наследник и есть, то моя мать ничего не сказала о нем Елене.
– В городе полно обиженных тобой девиц, милый братец. За те годы, что ты отсутствовал, многие вышли замуж.
Я покачал головой.
– Нет. Эта не вышла замуж.
– С чего ты вообще взял, что у тебя здесь есть ребенок?
Я полез в карман пиджака и достал письмо.
– Вот с чего.
Елена прочла письмо и стукнула по столу ладонью.
– Да как она могла написать, что я ни на что не годна?! – едва сдерживая слезы, вскрикнула сестра. – Я пахала на нее, как лошадь!
Я примирительно поднял ладони вверх.
– Ладно, черт с ней, с матушкой! Она никогда нас не любила. Помоги мне найти ребенка, и я отдам тебе издательство. Оно мне сто лет не приснилось!
– Обещаешь? Поклянись честью!
– Которой, по твоим словам, у меня нет? – Я развел руками. – Хорошо, клянусь.
Истерический вопль со стороны пляжа заставил нас заткнуться.
Переглянувшись, мы с сестрой подскочили к окну.
Полностью обнаженный главред бежал со стороны пляжа к дому и орал так, что у нас закладывало уши. А все потому, что на клетчатом пледе уселся огромный бурый медведь и с наслаждением пожирал остатки угощения для пикника.
Несколько мгновений я не мог пошевелиться, а потом увидел дядю Эдика, который смело шел к медведю, щелкая камерой телефона.
– О нет! – Я нервно провел по волосам рукой.
– Да пусть уже его сожрет! – зло оскалилась сестра. – Никогда не любила этого французского выпендрежника!
Я с осуждением взглянул на сестру и бросился на улицу. Нагнал дядю Эдика и судорожно схватил его за плечо как раз в тот момент, когда медведь доедал последний кусок ветчины.