Документы и верительные грамоты были забраны, изучены и возвращены, но время все длилось и длилось, вызывая сначала недоумение на лицах свитских, потом раздражение, выраженное в тихих, но резких словах — пока глава делегации, импозантный мужчина, разменявший как бы не седьмой десяток лет, заткнул свою свиту.
Полномочного представителя Президента — одного из трех, кто называл себя так на территории Северной Америки — звали Густав Перри, и был он из тех самых Перри, которые занимали высокие государственные посты на всем протяжении истории страны. И никакая катастрофа, судя по тому, как бодро и уверенно держался седовласый господин в бежевом костюме-тройке, этого не изменила. Другое дело, что на стороне других президентов были другие Перри — но эти внутрисемейные проблемы вряд ли на что-то повлияли, раз здесь и сейчас мистеру Густаву было доверено говорить за своего лидера.
В отличие от сотрудников, Густав Перри наслаждался ожиданием — цедил виски, заложив ногу на ногу, и задумчиво смотрел в окна на город. Перед ним — по левую руку — лежал закрытым конверт, запечатанный красным сургучом. А на нарастающий гомон недовольства он отреагировал в точности, как престарелый лорд на расшалившихся у камина гончих — прикрикнул, и установилась тишина.
Через какое-то время двери в гостиный зал отворились, и множество строгих платьев, выполненных в разных комбинациях черного и белого, зашелестели по мрамору. В центре из двух колон зашедших монахинь строго ступала престарелая дама — исполненная власти, суровая, но с мягким, умным взглядом синих глаз. В ее наряде хватало золотого и серебряного шитья, а правая рука опиралась на посох, отделанный золотыми полосами и увенчанный алым шаром, перетянутым крест-накрест серебром. Серебряная сеточка, инкрустированная алыми камешками, стягивала волосы местной госпожи — одаренной с весьма редким и опасным талантом, за счет которого секта, взявшая себе громкое название из прошлого, смогла подчинить себе множество городков на севере Калифорнии и пользоваться уважением в крупных городах штата. А так как именно с этой дамы и началось победное шествие Ордена, и за пять лет ее никто не убил, то уважения она, безусловно, заслуживала.
Мистер Перри, встав с кресла, глубоко поклонился Матери-настоятельнице, не поднимая взгляд, пока та не оказалась на своем месте.
— Приветствую гостей Ордена, — отдав посох кому-то из свиты, милостиво кивнула старуха.
Перри некоторое время держал поклон, но наконец-то выпрямился.
— От лица мистера Президента Соединенных Штатов Америки, благодарю вас за встречу. От себя лично приношу извинения за поспешность нашего визита и возможные трудности, им созданные.