Вездеходы привычно заняли позиции вокруг разлома, после чего бойцы выпрыгнули из кузовов и рассредоточились, занимая выгодные позиции. В рейд отправилось семь машин, везущих около семидесяти разломщиков, одиннадцать гвардейцев, а ещё пять работников, готовых трудиться на благо Барса. Как вы понимаете, этими работниками были мы.
Не успел я выпрыгнуть из кузова, как тут же получил первые указания:
— Дуйте к вон той машине. — Фрол открыл термос с кофе и указал пальцем на дальний вездеход. — Там мешки с картошкой и прочий провиант. Отнесёте их туда, — он указал на близлежащий дом, который уже заняли бойцы.
Один сидел на крыше и зыркал по сторонам, второй залёг на чердаке, приоткрыл форточку и выставил в оконный проём дуло снайперской винтовки. По всему было заметно, что Фрол получил нагоняй и на этот раз собирался провернуть зачистку разлома, не потеряв ни единого человека.
Оно и понятно. Чем больше бойцов гибнет, тем больше у Барса вопросов к Фролу. Рано или поздно это закончится отстранением от должности с дальнейшим захоронением на окраине Ленска.
Мимо нас прошел Сашка. Под глазом фингал, нос сломан. Причём травмы совсем свежие. Готов спорить, что его отоварил Фрол, после того, как его самого опустил Барс. Фрол либо вымещал злобу, либо потребовал, чтобы Санёчек лучше руководил псинками, которые стали слишком часто гибнуть.
Что-что, а руководитель из Сашки был отвратный. Он и не руководил-то никогда. Просто запускал гвардейцев в разлом и стоял в сторонке, стараясь не попасть под раздачу. Санёчек подошел к клеткам и со злости ударил по прутьям дубинкой, так, что стальной гул разнёсся по округе.
— Просыпайтесь, суки. Приехали, — зло выплюнул парень.
Зачем он это сказал, было непонятно, так как гвардейцы стояли у решетчатой двери и ждали, когда их выпустят на свободу. «Бульдог» при этом всё время пялился на меня. Да подожди ты. Куда спешить? Дай хоть картошку разгрузим.
— Пацанва, ох вы и могучие, щеглы, — усмехнулся Петрович, подававший нам мешки. Мы закидывали сразу по два мешка на плечи и волокли в указанный дом. — Я б с радостью отдал всё, чтоб молодость вернуть. Но, увы и ах, — вздохнул дед.
— Так сигани во времянку. Хы-хы, — заржал разломщик с оттопыренными ушами. Он стоял рядом с вездеходом и ковырял в носу так, будто пытался достать оттуда нечто ценное — золотой слиток, например. Он покосился на нас, ищя одобрения, и продолжил. — Глядишь, в реве… Реве… — ушастый замялся, сплюнул на землю. — Тьфу, твою мать! Язык сломаешь. Ревет-бриси-рную попадёшь, — проговорил он по слогам.