Они были похожи друг на друга как две капли воды. Одинаковые лица, одинаковые черты, одинаковые фигуры. Некоторые были полностью обнажены, их плоть блестела от трансформационной слизи. У других не было рук или ног, из обрубков сочилась чёрная кровь. Но лица у всех были одинаковые.
Я невольно улыбнулся, узнав черты лица, которое присвоили себе твари. Александр Архаров. Мой старший брат. Тысячи копий смотрели на заставу одинаковыми невыразительными глазами. Затем их рты одновременно раскрылись, обнажив ряды острых зубов. И они запели хором, их голоса слились в жуткую какофонию:
— Мишка, Мишка, где твоя улыбка?
Голоса звучали насмешливо, издевательски, словно детская дразнилка в исполнении демонов. Солдаты на стенах вздрогнули.
— Убил Императора? Это было ошибкой!
Хор становился всё громче, голоса сливались в оглушительный рёв тысяч глоток. Земля задрожала от этого звука, камни на стенах завибрировали.
— Теперь господина не остановить!
Копии Александра синхронно сделали шаг вперёд, как марионетки на ниточках. Их движения были неестественными, дёргаными, как у сломанных механических кукол.
— Ты своими руками смог мир погубить!
Последняя строчка переросла в безумный хохот, многоголосый и пронзительный. Тысячи ртов смеялись одновременно, и этот смех резал уши.
— Ха-ха-ха-ха!!! — разнеслось над полем боя раскатами жуткого грома.
Потом голоса снова слились в один хор, и они закричали:
— Выходи, братишка! Я знаю, что ты там!
Егор Егорович повернулся ко мне, в глазах старого воеводы читались тревога.
— Это что, Александр Архаров? — прохрипел он севшим голосом.
Я кивнул головой, не отрывая взгляда от полчищ заражённых двойников.
— Так и есть. Пропал без вести во время зачистки разлома. Его тело так и не нашли, только изорванный мундир. — Я сжал кулаки до боли в костяшках. — И, к сожалению, среди этих копий нет настоящего Александра. Только заражённая падаль, принявшая его облик чтобы надавить на мою психику.
Из-за стен снова донёсся многоголосый хор копий Александра:
— Миша, даже не пытайся понять, где настоящий я!
Голоса звучали насмешливо, каждое слово сочилось ядом и издёвкой.
— Я везде и нигде одновременно, понимаешь?
Копии театрально развели руками, словно актёры на сцене.
— Я всё, и я ничто! Я воплощение единства! Так отринь гордыню! Стань един с этим миром! А-ха-ха-ха-ха!!!
Хор сделал паузу, а затем продолжил уже тише, почти ласково:
— Прими свою судьбу, пощади близких, пока не стало слишком поздно…
Егор Егорович не стал дослушивать эту демагогию до конца. Его лицо исказилось от ярости, седые брови сошлись на переносице. Он развернулся к артиллеристам и рявкнул командным голосом: