Маргарита Львовна подошла ближе, разглядывая фотографии одну за другой, и в груди разгорелась холодная злость, смешанная с горечью. Когда-то они были близки, две сестры, которые делили друг с другом всё: смеялись вместе, плакали вместе, строили планы на будущее. А потом Роза предала. Предала ради власти. Родила от Императора сына, превратив его в тирана и чудовище.
— Надеюсь, ты встретишься со своим сыном в аду, — прошипела Маргарита Львовна, отворачиваясь от фотографий и направляясь к огромному шкафу в углу комнаты.
Она распахнула створки и принялась рыться в одежде, перебирая платья, блузки, юбки. Большинство было тёмно-синего цвета, любимого цвета Розы, некоторые чёрные, несколько красных. Маргарита Львовна выбрала тёмно-синее платье из плотного бархата, такое же, как было на Розе, когда она её задушила, только чистое, не залитое кровью и не испорченное.
Она стянула с себя окровавленное рваное платье, отбросила его в угол и натянула платье сестры. Оно сидело почти идеально, они всегда были примерно одного размера, разве что Роза была чуть полнее в последние годы. Маргарита Львовна подошла к туалетному столику, села перед зеркалом и принялась изучать своё отражение.
Лицо было избито, в ссадинах, порезах от осколков стекла, губа рассечена, под глазом наливался фиолетовый синяк. Волосы растрепались, седые пряди торчали во все стороны. Она выглядела как старая драная кошка после уличной драки, а нужно было выглядеть как Роза Львовна, степенная, ухоженная, аристократичная.
На столике лежал парик с тёмно-каштановыми волосами, тщательно уложенными в причёску, которую носила Роза. Маргарита Львовна водрузила его себе на голову, поправила, закрепила шпильками. Потом взяла тональный крем и принялась старательно замазывать синяки и порезы на лице. Толстый слой крема скрыл большую часть повреждений, хотя при ближайшем рассмотрении всё равно было видно, что лицо побито.
Она накрасила губы ярко-красной помадой, которой пользовалась Роза, нанесла румяна на щёки, подвела глаза чёрным карандашом. С каждым мазком кисти она всё больше походила на свою покойную сестру. Черты её лица сглаживались, приобретая то самое надменное выражение, которым славилась Роза.
Маргарита Львовна встала, отошла от зеркала и критически оценила результат. В отражении на неё смотрела Роза Львовна, мать Императора, властная и холодная женщина, которая последние десятилетия правила Империей из тени. Конечно, если приглядеться внимательно, можно было заметить разницу, увидеть, что это не настоящая Роза, но при беглом взгляде можно было легко обмануться.