Жуя безвкусную галету, я погрузился на нижний слой Чертогов Разума. Перед глазами развернулась огромная карта, сотканная из светящихся нитей и пульсирующих точек. Я видел себя красной точкой в самом центре Варшавы, окружённой мёртвой тишиной и пустотой. На востоке, там, где ещё оставались крепостные стены и защитники рода Архаровых или, вернее сказать, рода человеческого? Не важно. Там виднелось скопление из десятка красных точек разной яркости.
Это были мои родственники. Артём, мама, сестра и остальные, кого я поклялся защищать ценой собственной жизни. Они ярко светились и пульсировали в ровном ритме, подтверждая, что с ними всё в порядке. А вот на западе, там, где простирались земли, давно поглощённые аномалией, горела лишь одна алая точка. Она светилась ярче остальных и была подписана одним словом: «Александр».
Эта точка находилась в Лондоне. На моём лице сама собой появилась улыбка, и я с удовлетворением прошептал:
— Попался, червячок? — Голос звучал хрипло, и я вернулся в реальность, доел галету и запил всё водой из бутылки.
Усталость навалилась на меня непосильной ношей, веки стали тяжёлыми, как свинцовые гири, и я не стал сопротивляться. Укрывшись бархатным покрывалом, я закрыл глаза и практически мгновенно уснул.
Снилось мне прекрасное (ужасное) далёко давно прожитых дней. Но дней прожитых не мной, а тех, кто поделился со мной доминантами. Боль, страдания, ужас, личные драмы и моральные выборы, изменившие их жизни навсегда, проносились сквозь мой разум с такой скоростью, что я думал, вот-вот потеряю себя. Но, к счастью, я вскочил с мягкой кровати, очнувшись от ночного кошмара.
Правда, проснулся я не просто так. Я проснулся от шороха. Сначала тихого, едва различимого, словно кто-то осторожно скребся по камню острыми когтями. Потом звук усилился и превратился в противный хруст, с которым раскалывается орех. А затем раздались голоса. Множество голосов, говорящих в унисон, словно хор из преисподней:
— Мишка, Мишка, бежать бесполезно. Ты можешь только присоединиться к нам. Склони голову перед повелителем…
Голоса повторяли эту мантру снова и снова, сливаясь в единый гул, от которого злость начала затуманивать разум. Каменные стены содрогались от ударов, на них появлялись тонкие трещины, которые медленно, но верно расползались во все стороны.
— Дай поспать, падла, — пробормотал я, потягиваясь и зевая.
Я потянулся к мане и усилил стены, сделав их толще и плотнее, а чтобы тем, кто находился снаружи, было веселее, я пропустил через камень разряд электричества. Сделать это было просто, так как комната по контуру была усилена стальной арматурой. Послышались вопли, наполненные болью, и внезапно всё прекратилось.